О тех, кого помню и люблю

Мой дед Наум Филлипович Соболевский, белорус, род. 1880 прибл., был бухгалтером еще в начале 20 века. Участвовал в войне с Японией 1904 г. и революции 1905 года. Бабушку мою я не знал, Доминика Самсоновна, украинка, она умерла после войны в 1946 году в Могилеве. У моей мамы были 2 детей от первого брака – Аза род. 1934 г. и Родик род. 1938 г. Еe муж был репрессирован в 1938 г. С отцом они познакомились в 1940 году и поженились. Мама была маленькая и очень красивая, с ямочками на щеках. Отец усыновил детей, они мои старшие брат и сестра.

Киев 1958 Тетя Шура, Ляля двоюродная сестра мамы.

Мама 1970, над головой мамы – корешки сс Есенина с березкой

1973, вместе 1970, , с Оксаной 1977

Мамин урок в школе 51, 1960 г.

Могилев город красивый, я был там несколько раз, особенно красив Днепр с излучиной, видной с горы, и песчаными пляжами. Мы с мамой были 1 или 2 раза на кладбище, где похоронена бабушка, когда мне было лет 14–15. Также были на этом кладбище со Светой в 1975 г.

, нас сопровождал тогда дядя Вася, мамин дядя, который жил в Могилеве.

Трудно сказать о родителях лучше (по крайней мере на основе книг, которые я читал), чем это сделал Бунин в Жизни Арсеньева (у меня здесь есть его 5-й том из белого 6-ти томного собрания сочинений. М,. Худ лит, 1988 г. – так же есть и том 1 со стихами), Этот роман он начинает и кончает пронзительными словами о матери и отце: «С матерью связана самая горькая любовь моей жизни.

Всё и все, кого любим мы, есть наша мука, – чего стоит один этот вечный страх потери любимого! А я с младенчества нёс великое бремя моей неизменной любви к ней – к той, которая, давши мне жизнь, поразила мою душу именно мукой, поразила тем более, что, в силу любви, из коей состояла вся её душа, была она и воплощенной печалью: сколько слёз видел я ребенком на её глазах, сколько горестных песен слышал из её уст!

В далёкой родной земле, одинокая, навеки всем миром забытая, да покоится она в мире, и да будет вовеки благословенно её бесценное имя.

Ужели та, чей безглазый череп, чьи серые кости лежат где-то там, в кладбищенской роще захолустного русского города, на дне уже безымянной могилы, ужели это она, которая некогда качала меня на руках? "Пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших".

И потом в конце: »Когда вспоминаю отца, всегда чувствую раскаяние – все кажется, что недостаточно ценил и любил его.