Милая моя

Если бы не ты – быть уже Роману Долине в бессрочном отпуску…

– А припев-то есть? – перевел разговор на другую тему Вася. – Или без припева?

– Нет, почему же, с припевом. Вот…

Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,

Помнишь, как бежали в панике враги,

Как загрохотал твой грозный автомат,

Помнишь, как вернулись мы с тобой в отряд?

– Про пургу ты хорошо написал, – сказал Вася, – а вот про то, как враги бежали, малость подзагнул… Где ж это они от нас с тобой бежали?

– Не бежали – так побегут.

Я ведь, знаешь, что задумал? Оставить эту песню здесь, на вершине.

– Ну и что?

– Уйдем мы с тобой вниз. А война-то когда-нибудь кончится? Немцев прогоним?

– Прогоним.

– Значит, будут они бежать?

– Будут, конечно!

– Молодец, Вася! Прямо философ!

– Ну ладно тебе обзываться-то!..

Было еще совсем темно, когда Роман и Вася вышли из пещеры, сложили небольшой тур из камней и спрятали туда гранату. Вместо запала в нее была вложена свернутая в трубочку записка о восхождении и текст, к которому за ночь Долина приписал новые слова:

Помнишь, товарищ, белые снега,

Стройный лес Баксана, блиндажи врага,

Помнишь гранату и записку в ней

На скалистом гребне для грядущих дней…

Наступало утро, над горами повис морозный, ясный рассвет.

Роман долго протирал бинокль, ругая все оптические заводы мира, потом замолчал.

– Вася, – шепотом сказал он. – Немцы.

По белой, покрытой свежим снегом долине Баксана тянулась длинная черная змея.

– Восемь километров, – прикинул Долина.

 – Перед ними взорванный мост… Мины… Мы успеем!

…Василий Николаевич плохо помнил, как они спускались вниз. Полтора часа продолжалась бешеная гонка. Они скатывались по снежным склонам, пробирались по леднику, цеплялись за ветки деревьев…

А когда выбежали на знакомую полянку и Вася упал на снег, бой был в самом разгаре.

Вася медленно поднялся. Горы качались перед ним, как качели. Самсонов лежал в сугробе за большим камнем и стрелял из ручного пулемета.

Долина, припадая на одну ногу, перебегал от дерева к дереву. Вася вынул гранату и пополз к Самсонову…

Немцы отступили через час. Головной отряд прекратил атаки, решив, очевидно, дождаться подхода артиллерии. Самсонов собрал оставшихся в живых. Их оказалось всего восемь человек.

Решили уходить на другую сторону хребта, чтобы там на перевальной точке организовать оборону.

Сержант Роман Долина, раненный в ногу, к вечеру вывел отряд на перевал Хотю-Тау.