Из пережитого

К тому времени мы устроили Нонну к нашей знакомой, у которой она снимала часть комнаты в том же доме, где жили мы.

Провалившись на экзаменах, Нонна заявила, что обратно не поедет (Ленинград ей, видимо, понравился). Тогда моя тетя через нашу знакомую, работавшую заведующей кафедрой в Педагогическом институте им. М. Н. Покровского (был в Ленинграде такой институт), устроила Нонну на отделение французского языка и литературы. К тому времени Нонна французского языка не знала, а моя тетя в совершенстве владела им с детства.

Помню, что она почти каждый день с Нонной занималась (как теперь говорят, на общественных началах), а я еще подтрунивал над ее произношением. Девочка оказалась упорной и сумела нагнать своих сокурсников.

Ввели мы Нонну в круг своих друзей, в том числе и в семью, которая в дальнейшем приняла большое участие и в ней, и в Толе (так я по старой привычке иногда называю Собчака). К Нонне я хорошо относился, считая это своим долгом по отношению к Елене Петровне, которой многим был обязан. К сожалению, эта замечательная во всех отношениях женщина вскоре умерла.

Должен, однако, сказать, что ни я, ни Нонна никогда не испытывали друг к другу сердечной привязанности. У меня был в то время процесс в легком, и мне наложили пневмоторакс. К тому же я был влюблен в одну студентку химического факультета Педагогического института им. А. И. Герцена, но считал, что из-за процесса в легком не могу связывать свою жизнь с ее[17 - Теперь можно назвать ее имя – Таня (Татьяна Ильинична Абрамович, мне известна только ее девичья фамилия). С тех пор прошло свыше шестидесяти лет. Люблю свою жену, которая родила нам сына, но и Таню забыть не могу, хотя между нами ничего не было. Не знаю, как сложилась ее судьба. Дай Бог, чтобы она была жива и жизнь ей удалась. Почему пути наши разминулись? Теперь, когда моя финишная ленточка близка, скажу об этом открыто. Из-за гибели отца (а он погиб, когда мне не было и шести лет) я не получил мужского воспитания и никак не решался преодолеть Рубикон в отношениях с женщинами, которые мне нравились. Когда познакомился с Таней, этот комплекс неполноценности был развит у меня довольно сильно, хотя оснований для этого не было. А тут еще дало о себе знать обострение туберкулеза, которым я заразился от матери. Врачи поставили диагноз: инфильтрат в стадии распада. По совокупности обстоятельств я и решил, что не вправе калечить жизнь девушке, которую любил. Но и сейчас неотступно вижу ее во сне и чувствую свою вину перед ней.