Конецъ Корчевы

У нас она вызревала до молочно-восковой спелости, так что ее можно было есть. Одно время отец закупал бруснику, бочка с которой стояла на кухне. В сенях каждый год стояла пара бочек соленых огурцов. На огороде вдоль заборов росла верба, поэтому на Вербное воскресение далеко ходить не надо было. Там же росли крупные березы, одна из которых была переломана пополам молнией.

Среди усадебных построек у нас была очень хорошая баня. Она состояла из холодной прихожей и самой бани. В бане была печка с котлом и скамьи. Баня хорошо держала тепло, а печка прекрасно работала.

Там были старинные медные ковши, которые, не зная их истинной ценности, я потом просто продал, а ведь они были из красной меди и могли бы стать хорошим музейным экспонатом.

К сожалению, 400-летняя историю Корчевы внезапно закончилась. Город был затоплен при строительстве плотины Иваньковского водохранилища и канала «Москва – Волга» в 1937 году. Вот только немного ошиблись проектировщики, полагавшие, что Корчеву затопит полностью. 70% Корчевы осталась на суше, в том числе и фундамент нашего дома на Большой улице.

Когда-то здесь был небольшой, уютный, тихий город, с деревянными и каменными домами, торговыми рядами, величественными храмами, тюремным замком и пожарной каланчей. Город с начальным училищем, женской гимназией, больницей, типографией и бульварами. Город, от которого остался только один домкупцов Рождественских(он был частью улицы Набережной, что видно на одной из старых фотографий)

Друзья детства

С Володей Епанечниковым, моим одноклассником, я дружил с первого класса.

Он был почти на год моложе меня, 1922 года рождения и дружба у нас сохранялась на протяжении всей школы. Был у него брат Сергей, моложе его на 5 лет. Семья Епанечниковых была культурная, и она сыграла большую роль в моём развитии. Вначале они жили на квартире, на той же Большой улице, где находился и наш дом, но вскоре переехали в собственный дом с хорошим яблоневым садом на Дворянской (Советской) улице, который принадлежал их матери, Михайловской до замужества. Потом их дом перенесли в Конаково.

Владимир Епанечников был репрессирован из-за того, что во время войны попал в немецкий плен, сидел в лагере на Северном Урале. Потом был реабилитирован. Когда я навещал его в Конаково, он просил говорить тише – прививка сталинского страха. О себе он говорил: «Я человек робкий». Умер примерно в 2000 году.

Другими моими приятелями по Корчеве были братья Колька и Мишка Пуликовские. Они были нашими соседями.