Цена свободы

– Комитет по промышленности безусловно необходим, но… давайте сделаем его тайным, чтобы наши враги не сразу опомнились и не успели принять меры, которые сведут на нет все наши усилия. И промышленников приглашать не вижу смысла – каждый будет тянуть на себя… нам нужны скорее грамотные инженеры, маркшейдеры, люди, с одной стороны знающие как организовывать промышленность на совершенно новый лад, а с другой бесконечно преданные лично Вам, Ваше Величество. И такие люди у нас есть – взять, к примеру, начальника Колывано-Вознесенских заводов Петра Кузьмича Фролова, с которым Вы познакомились во время Вашего путешествия по России в 1816 году.

– Фролова никак нельзя сейчас отвлекать от командования заводами и должности Томского генерал-губернатора, не выдержал крепкий пятидесятилетний мужчина – министр финансов Егор Францевич Канкрин. Он только-только восстановил положение с добычей серебра на Змеиногорском руднике, наводит порядок на других заводах и рудниках края. Если его сейчас отозвать, наступит полнейшая катастрофа для бюджета.

Берите кого угодно, но Фролов нужен на Алтае!

– Хорошо хорошо, Егор Францевич, – отозвался Государь, – вам конечно виднее, да и восстановление промышленности дело не одного дня, и решать мы его, пожалуй, сегодня не будем. Пока же давайте попробуем сориентироваться в международных делах и в первую очередь определиться с Англией. Хотелось бы услышать ваше мнение, Карл Васильевич.

Карл Васильевич Нессельроде, сорокапятилетний министр иностранных дел и вице-канцлер Российской империи со времён войны 1812 года возглавлял политическую разведку и теперь, поддержав нового императора в критический час, получил возможность для желанного возвышения, не светившего ему при Александре.

Сейчас он лихорадочно обдумывал план спасения Николая и сохранения его на престоле – с этим была связана вся его дальнейшая карьера и, как он справедливо полагал, жизнь. По донесениям иностранной агентуры, которые предыдущий император напрочь игнорировал, становилось ясным, что ситуация много хуже, чем представлял себе даже уважаемый им граф Бенкендорф. Европейские державы, напуганные усилением России после войны, готовы были пойти на всё для устранения её с мировой арены, в результате чего у России не осталось ни одного сколько-нибудь верного союзника. Но как донести это до Государя? Он не знал. А ведь Николай не просто просил оценки обстановки, которую он, пусть не во всём, но понимал.