Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том II. Книга II

В частности, есть мнение компетентного источника (сообщено Е. Лариной, e-mail от 08.04.19:18.52), что он мог принимать участие в анализе попавших в СССР документов архива обергруппенфюрера и генерала СС Ганса Каммлера, последнего руководителя разработок всех секретных систем вооружения Третьего рейха (Википедия, «Каммлер, Ганс»,https://ru.wikipedia.org/wiki/Каммлер, _Ганс#Специальный_штаб_Каммлера (вх. 15.07.19)).]

В период «забытости» Жоржа именно эти бюрократические структуры, тем не менее, исправно выполняли свои функции в соответствии с государственным лозунгом: «Никто не забыт, ничто не забыто».

[73 - Википедия: «Никто не забыт, ничто не забыто», https://ru.wikipedia.org/wiki/Никто_не_забыт, _ничто_не_забыто]

Можно даже предположить, что вероятным исполнителем этой функции во время работы Жоржа в МХТИ был Петр Игнатьевич Бояркин, сотрудник кафедры ОХТ МХТИ им. Д. И. Менделеева, тот самый, кто дал Жоржу третью рекомендацию при вступлении в партию.

11.34. П.

И. Бояркин.[74 - Источник фото: ДСАЖАК, фрагмент групповой фотографии, оригинал.]

Он был единственным менделеевцем, который не «догадывался», а просто знал, что у бывшего «бойца невидимого фронта» были хотя и «невидимые», но вполне весомые медали. И который знал о содержании жоржевского досье, поскольку сам пополнял его время от времени (или регулярно? ?).

Так что 50 лет, в период с 1949 по 1999 год, отношения Жоржа и ГРУ были вполне «джентльментскими» – Жорж скромно «держал язык за зубами», а ГРУ «отмечалось» в его жизни «невидимыми» праздничными наградами.

Обе стороны держали дистанцию, не обременяя друг друга лишними контактами, но и не позволяя забыть о нерасторжимости своей связи.

Что же случилось в 1999 году? Это мы рассмотрим подробно в следующей главе.

Глава 12. Вторая вербовка

Оперативный псевдоним мойры Клото

В этой главе я постараюсь реконструировать нити судьбы нашего героя – пенсионера Ж. А. Коваля в 1999–2002 гг.

Как оказалось, эти четыре года были насыщены событиями, весьма динамично и противоречиво менявшими структуру его альтерверса. Рвались нити, казавшиеся весьма прочными, возникали неожиданные ветви, но так, вообще-то, бывало и раньше.

Самым неожиданным было то, что эти метаморфозы разорвали оболочку, которая несколько десятилетий отделяла его внутренний мир от любопытствующих взглядов со стороны. Его судьба стала предметом публичного интереса.