Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том II. Книга II

html]

А это значит, что либо Крамиш действительно не был связан с ФБР и «ничего не знал», либо (что, как мне кажется, более вероятно) рассказ Крамиша о своей «интуитивной прозорливости» являлся не очень удачной маскировкой этой связи.

А в руководстве РХТУ в момент получения письма Крамиша о Жорже Абрамовиче действительно ничего не знали.

Более того, вообще считали, что Ж. А. Коваль уже и не живет на этом свете! Вот что вспоминает об этом проф. Г. Г. Каграманов:

«Однажды сидел я в приёмной Саркисова (пришел подписывать какие-то бумаги по спортлагерю).

И вот из кабинета выходит Малков, видит меня и восклицает: «Ой! Георгий Гайкович! Как хорошо, что Вы здесь. Вы же были у Жоржа Абрамовича дипломником? Вы с ним и потом дружили? А вот мы тут с ректором голову ломаем, не знаем, что делать… Вот пришла такая бумага Жоржу Абрамовичу, а он ведь умер…».[162 - Г.Г. Каграманов, «Воспоминания профессора Г.Г. Каграманова о Ж.А. Ковале», 23.09.13, архив автора.]

Не касаясь деталей последовавшей переписки Крамиша с ректоратом РХТУ, отмечу – в конце мая Крамиш получил от начальника отдела международных связей РХТУ А.

В. Малкова письмо с указанием домашнего телефона Ж. А. Коваля.

Сам Крамиш считал это большой удачей и помнил о тех, благодаря кому эта удача к нему пришла. Много лет спустя, уже после смерти Жоржа и его награждения, Крамиш написал мне о Саркисове:

«В 2000 году он очень помог мне связаться с Ковалем. Если вы когда-нибудь увидитесь с ним, передайте ему мою искреннюю благодарность…»[163 - А.

Крамиш, письмо к автору, e-mail от 27.03.09]

С этого момента начинается восстановление взаимоотношений Жоржа с его действительно давним знакомым, коллегой по участию в Манхеттенском проекте, американским политиком, историком атомного проекта, и, конечно, «немножко разведчиком», А. Крамишем.

Но взаимоотношения Коваля и Крамиша – отдельная история. Её исследование ещё принесёт много нового и интересного, что позволит описать совершенно неизвестные сегодня «пучки волокон» биографии Ж.

А. Коваля.

В контексте нашего «пучка волокон» исторической картины, появление Крамиша перечёркивало все усилия ГРУ по изоляции Коваля «от тлетворного влияния Запада».

Случайность этого совершенно несанкционированного контакта была следствием именно атмосферы либерализма – ректорат РХТУ оказал любезность американскому историку без всяких консультаций с «компетентными органами».