Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том II. Книга I

Пока же в высоких кабинетах шли дебаты о форме реакции на «возможный демарш» Жоржа,[89 - Думаю, что в атмосфере «борьбы с космополитизмом» было обращено особое внимание на большую роль «еврейского фактора» в процессе легализации и работы агента Дельмара. И потому в этом анализе рассматривались и «сионистские» мотивы возможного поведения Жоржа.] Людмила Александровна успела получить ответ от Этель на свое письмо родителям Жоржа о его возможном возвращении.

И случилось это до того, как в колхоз пришло, наконец, письмо от самого Жоржа с тем же известием.

В ответе Этель говорилось:

«Здравствуй, дорогая дочка Мила! Долго, долго ждали мы от тебя писем. Твоё письмо было неожиданным. Две радости принесло это письмо, которое мы от тебя получили. Первая радость это <то>, что я получила от тебя письмо, а вторая радость то, что должен приехать мой любимый сын Жорж. Мила, я тебя прошу написать, что писал Жорж, когда он должен приехать домой и в каком месяце. Я сама от Жоржа давно, давно ничего не слышала, ещё с марта месяца 1947 г.

Я от Петрова тоже давно ничего не слышала».[90 - ДСАЖАК, Письмо Э. Шенитской к Л.А. Ивановой, без даты.]

Ссылка на последнее письмо от марта 1947 г. означает, что, по крайней мере, до марта 1947 г. Жорж вёл активную работу и её результаты передавал в Москву по каналам самой надёжной связи – через связника-курьера.

Это означает также, что уже год с лишним у него не было связи с родными, и потому опасения по поводу их судьбы к лету 1948 года были вполне обоснованы.

И «Петров» должен был понимать мотивы беспокойства Дельмара и его настойчивое желание получить письмо из колхоза.

В приписке к этому письму Гита сообщает, что она только «перешла в пятый класс», а в сентябрьском письме она уже сетует на то, что тяжело ходить в пятый класс. Значит, письмо из Москвы от Л. А. Ивановой было получено в июле – августе 1948 г., а встреча Жоржа со связником произошла не позднее начала лета 1948 г.

Вероятно, на этой встрече и обсуждался первоначальный план возвращения Жоржа.

План был согласован, курьер уехал (а, скорее, уплыл) в Европу, а Жорж остался и готовился выполнять этот план. Выполнять его он мог в двух вариантах – если будет письмо из дома, и если его не будет…

Поэтому он и не написал домой в начале лета, что скоро вернётся, а только о том, что он «мечтает скоро увидеться». А уж Гита могла трактовать услышанное от бабушки по-своему, так, как хотелось ребёнку – утвердительно.