Указом награждать не предусмотрено. Проза XXI века

Даже были минуты, когда Шульце зауважал их. А то от самой границы и до Десны – только жара, пыль дорог и бесконечный многокилометровый марш, когда горят ноги, будто побывали на раскаленной сковороде, и мучает нестерпимая жажда. Что за проклятая страна, в которой все дороги ведут в гору? С ума можно сойти на такой дикой жаре. И ни одного русского с ружьем… Эй, Иваны, вы где попрятались? А на встречу им лишь понурые серые от пыли колонны пленных. Такие длинные, что казалось уходят за горизонт.

И так каждый день. Они – на восток, колонны пленных – им навстречу, на Запад. Тогда Шульце, как и многие парни в их роте, молил Бога только об одном: пусть хоть какой-нибудь бой, хоть какая-нибудь перестрелка. Все развлечение! А не эти изнуряющие на безжалостной жаре ежедневные марш-броски, когда на твоих плечах понавешено столько всякого. Зачем им столько оружия и патронов, если русские сами сдаются без боя? А ноги их стерты в кровь, а легкие, кажется, навсегда забиты дорожной пылью. Господи, будет же когда-нибудь этому конец? Где они, русские? Разбежались все, что ли? Чёрт бы их побрал! Эй, Иван, выходи! Стрелять будем. Но навстречу им снова и снова только колонны пленных, жалко мнущихся к придорожным канавам. И это отребье называлось непобедимой армией Сталина? Стадо свиней… И вот Смоленск… Да им нелегко пришлось. Жарко было. Иногда даже закрадывалась подлая мыслишка: а что, если бы русские дрались вот так всегда, от самой границы? Что тогда? Дошли бы они за месяц с небольшим так глубоко в самое сердце Московии? Вряд ли…

В общем, туго им пришлось.

Потому и шнапс лился рекой, и гуляли на славу. А как же – выбили проклятых Иванов из Смоленска, а тут и долгожданная награда подоспела. Гуляем! Через такое прошли, потому и заслужили этот праздник. Вот и повеселились они в той русской деревне. Он и название запомнил – «Весёлки». Когда им переводчик сказал, что это означает, вот смеху-то было. Весёлки… Ха-ха-ха! Кто-то из подвыпивших парней прибежал и сказал, что там цыгане прячутся на огородах, на окраине деревни. «Ну, сейчас мы им покажем!» – заревели парни. Все уже к этому времени набрались хорошо. Но на ногах еще держатся. Похватали оружие и – вперед. Сперва их заставили петь «Очи черные». Спели и замолчали. Трясутся от страха. Цыганки детишек своих чумазых прижимают. Будто догадываются, что сейчас произойдет.