Возвращение изгоя. Драма

В этой повести многое о том времени, о среде нашего обитания и о твоём отце: всё, что я о нём знал, что слышал от него самого. И о том, какое место занимал он в моей жизни. Здесь ничего не придумано и не приукрашено. Имена и фамилии названы настоящие, могут быть допущены незначительные погрешности за счёт пробелов или искажений в моей памяти.

Фёдор Фёдорович Красовский с дочерью Мариной

– Глава 1 —

Старенький альбом у меня на настенной полке заполнен до отказа фотографиями.

В основном фотографии черно-белые.

Много выцветающих, с едва различимыми чертами лиц и силуэтами фигур. Но для меня это имеет мало значения.

Эти фотографии – реликвии, их значения для меня не теряется со временем, а иногда и наоборот – становится важнее и весомее. И пусть остался лишь силуэт, на слинявшем от времени снимке, но он от долгого с ним общения живет уже самостоятельной жизнью, продолжая жизнь своего оригинала, становится «намолен», хоть этот термин употребляют, правда, когда говорят об иконах.

Для меня это уже не снимки, а то, что у русского народа называют «образы».

И они, дороги мне именно такие, какие сохранились со всеми их техническими изъянами. На них следы близких мне людей, многие из которых давно ушли из этого мира, но для меня остаются всегда живыми.

Личности эти оставили свой след в моей памяти, в моей душе, в моей биографии и ушли дальше для исполнения своего самостоятельного предначертания в мире, заполнения своих самостоятельных биографий, заняли свое место в бесконечности судеб, как песчинки в пустыне.

Свой старенький альбом я берегу, охраняю от посягательств любопытных и от вторжения случайных людей.

Я люблю заглядывать иногда туда, как в пантеон для общения с теми, кто там обитает.

В то же время он для меня и своеобразная машина времени.

Можно при его помощи запросто уйти из сегодня назад в прошлое столетие и даже еще дальше!

Там живут мои предки, посетившие этот мир более чем полтора века тому назад. Они запечатлены на снимках совсем еще молодыми, статными и красивыми. А уходили ведь они по нашим меркам очень давно – на заре нашего века.