В плену у таежной легенды

Витька даже не успел сообразить, как Петька бросился вниз с обрыва, на краю которого они стояли, увлекая за собой друга…

* * *

Было без пяти двенадцать, когда Сергей вышел во двор. Светила полная луна и было светло, как днём. Он обошёл вокруг избы, поливая керосином валежник. Потом отбросил канистру в сторону и поджёг бумагу, вбежал в избу, закрыл дверь на засов и выглянул в окно. Сухие ветки, смоченные керосином, вспыхнули мгновенно, и через несколько секунд, вокруг избы заполыхал огромный костёр.

Свет от него освещал безмолвные фигуры, уже стоявшие вокруг избы.

Друзья, прильнувшие к окнам, невольно побледнели. Толик отпрянул от окна.

– Они уже здесь! А ведь только-только наступила полночь! Ещё немного и мы бы опоздали.

– Да, они сегодня пришли слишком рано, – мрачно произнёс Сергей. – А это значит, что они полны решимости покончить с нами именно сегодня.

Светлана не могла оторвать взгляд от окна. Её душил ужас, ноги как будто приросли к полу, и девушка не могла сделать ни единого шага.

Она, как заворожённая, смотрела на происходящее.

– Здесь не только Петя, Катя и Алёша. Посмотрите, сколько их! – прошептала девушка.

Вокруг избы собралось около двадцати мертвецов. Сквозь огонь они мрачно смотрели на окна. Их мёртвые глаза светились ненавистью. Их руки судорожно сжимали в кулаки полуистлевшие пальцы. Было видно, что они крайне раздражены неожиданно возникшим на их пути препятствием. Их наступление было остановлено и они не знали, что делать дальше.

– Они не общаются между собой, – задумчиво произнёс Толик, – но и не уходят, видно всё-таки собираются добраться до нас. Но костёр не может гореть всю ночь, а у них нет столько времени. Чего же они ждут?

– Подозреваю, что они ждут своего предводителя, – мрачно отозвалась Светлана.

– Я думаю, ты права, – согласился Сергей. – Ведь такое количество трупов кто-то должен быть поднять из могил.

Он замолчал, судорожно сжимая в руке нож и глядя в окно.

Наступившую тишину нарушало лишь тяжёлое дыхание напуганных до смерти людей.

Так, в молчании и тягостном ожидании нападения прошло около двадцати минут. Огонь, взявшийся с бешеной силой, начал стихать. За это время картина за окном нисколько не изменилась, всё те же хмурые полуистлевшие лица, да треск сгораемых сучьев. Только мертвецов стало уже не двадцать, как в начале, а гораздо больше. Они всё прибывали и прибывали. И сколько их было, сосчитать стало уже невозможно.