Сквозь седые хребты

Покровский и Магеллан увидели их на следующий день. Худые и костлявые мужики в латаных шароварах, заправленных в ичиги или валенки, потертых ватных телогрейках или суконных серых, не по зимнему сезону, куртках брели в сторону питейной лавки китайца Ю-сун-фы. Она находилась в тесной зимовейке, в которой с трудом помещалось человек семь-восемь. Но, как считали сами старатели – бродяжные души – в тесноте да не в обиде.

Вглядевшись в их морщинистые землистые лица, можно увидеть в глазах потаенную тоску. Руки, потерявшие былую мускульную силу за период летнего сезона, висят плетьми.

Некогда крепкие спины стали сутулы и надорваны. Ноги изуродованы хроническим ревматизмом. Никто из них точно не знал, хватит ли его до весны, до начала очередного полевого сезона? Безликой цепочкой двигались они к китайцу, чье питейное заведение обосновалось недавно на пока безымянном железнодорожном разъезде. Кто и зачем затеял ночью пьяный дебош, никто из них и не вспоминал в данный момент. Да и зачем это? Обошлось без поножовщины – и то хорошо. Головы трещат с похмелья. Мысль у всех сейчас одна: нальет или нет китаец в долг?

– Что? И эти вот доходяги оружие имеют? – спрашивали поутру инженеры у местных служащих на базе.

– А вы слыхали?

– Разумеется, слышали, – ответил Магеллан. – Хоть и крепко спали, но пробудились.

– У них стрелять-то разве что из совковой лопаты, – усмехались служащие. – Может, и имеется ружьишко, одно на всю артель. Нет, это один из местных зверобоев. Вон он, на отшибе живет.

По волкам смолил. Повадились серые шастать по задворкам. А у зверобоя-то в стайке и тепляке живность растится.

– Какая же?

– Да корову прошлым летом привел из Могочи. Кур развел. Вот и не спится теперь по ночам ни ему, ни бабе. Баба-то как услышит ночью сквозь сон вой волчий, так сразу бац мужику кулаком под ребро. Иди, мол, спасай хозяйство, иначе от буренки рожки да ножки останутся. Вот и лишился бедняга ночного покоя, – беззлобно смеялись за глаза над охотником земляки-соседи.

– Хоть одного-то волчару зацепил? – спросил Магеллан.

– Кажись, утром на снегу кровь была…

…Напившись у гостеприимных хозяев горячего чаю, инженеры решили пройтись по свежему, выпавшему ночью снежку.

– Такой вот образ жизни, – заметил Магеллан о старателях. – Выйдут с прииска, половину золота обменяют на деньги, половину заначат в кубышку на черный день. Часть средств на содержание семьи, если таковая имеется, часть на пропой.