Сквозь седые хребты

От белизны свежего снега, под которым едва угадывалась узкая то ли дорога, то ли просто тропа охотничья или пробитая изыскателями, ломило глаза. Хорунжий все реже оборачивался, надеясь теперь исключительно на бдительность своих подчиненных.

С обеих сторон сопки. Густая хвойная тайга. Глухомань, да и только. Какие могут быть неожиданности от бредущих по глубокому снегу арестантов. Время от времени казаки поторапливали: «А ну, пош-ше-веливай!»

Отряд убыстрял шаг, но через сотню метров движение опять замедлялось.

* * *

С высоты заснеженного перевала взору открывалась огромная чаша-марь, сплошь покрытая черными оспинами кочек, с которых ветер смел снег. На закраинах мари темнел ерник. Вся она пересекалась земляной насыпью, которая упиралась в мощный кряж хребта. И там, в скальных откосах его, чернела большая дыра. У зева будущего тоннеля множество черных фигурок, что муравьями копошились по обе стороны входа и на насыпи – полотне железной дороги. В стороне громоздились отвалы колотого камня, который вывозили из проходки в тачках и опрокидывали под откосы.

Место здесь топкое, весной непременно произойдет большая осадка, щебень понадобится для подсыпки полотна.

Пронзительное ржанье измученных тяжкой работой и недостатком фуража лошадей. Покрытые словно густой мыльной пеной, они рвали постромки, упираясь копытами в каменный грунт, тянули в упряжи большие куски породы весом по десятку и более пудов каждый.

На прошлой неделе в сотне саженей от восточного выхода, называемого порталом, произошла осыпка грунта, и затем – выпады породы.

Ее растаскивали полсуток, высвобождая задавленных проходчиков.

Внизу, у подошвы сопки, в редком соснячке лагерь строителей. Бревенчатые срубы-зимовья для рабочих-железнодорожников. Эти жилища западники называют бараками, для их слуха пока что непривычно слово зимовье, как говорят местные. Поодаль – у скальных выступов сопки – желтое из ошкуренных бревен строение – жилище для подневольных арестантов.

…Вечереет. Дымятся многочисленные костры.

Мороз крепчает. Кирка, отложенная в сторону, быстро белеет. Дым от костров стелется по земле, ест глаза. Стягивается морозный туман. Густой и вязкий. Неясные очертания человеческих фигур. Тесно обступив каждый костерик, люди тянут руки к пламени, стараясь за короткий передых вобрать в себя как можно больше тепла. От многократных усилий и напряжения во время работы одежда пропитывается потом. Пройдя сквозь сукно, он застывает на спине ледяным коробом.