Сovert Netherworld. Бесконечность II. Медальон погибшей принцессы

Текущий день

Война… война не меняется…

С самой зари человечества, когда наши предки взяли в руки камни и палки, кровь лилась рекой во имя чего угодно – от Бога и справедливости до банальной ярости психопатов. С этим описанием, пожалуй, можно согласится. Только следовало бы добавить, что самая страшная из войн есть война гражданская, когда брат с оружием в руках идет на брата, сын идет на отца, а отец на сына, когда ещё вчера лучшие друзья, сегодня они уже страшные враги, готовые за свои убеждения перегрызть друг другу горло.

Вот такая вот война и длилась уже больше пяти лет на территории когда-то процветавшей Понти?йской республики.

Да, Понти?я полыхала в огне гражданской войны. Дневной свет, который проливало на планету солнце ранней весны, пропадал, поглощаемый клочьями маслянистого дыма, зелёными облаками удушливого газа и поднимающимися к небу комьями земли. С неба дождём рушились обломки, обращаясь в полёте в длинные перепутанные ленты.

На голубом фоне оставалась едва заметная белая дымка.

Посмотри на это зрелище мили за три четыре случайный путник, он нашел бы зрелище прекрасным, достойным кисти Франца Рубо или Василия Верещагина.

Вблизи бой выглядел по-иному.

Бой вблизи – шквал смятение и паника, свист снарядов и пуль, разрывающихся возле твоего окопа; стрекот пулемета вблизи кабины твоего БМП, в башне которого звенит сломанный мегафон.

Прямые попадания снарядов, от которых дрожит твой блиндаж, и погибают те, с кем ты еще совсем недавно делил солдатский паек, травил байки, мечтал о мирной жизни.

А теперь он лежит убитый и ты не понимаешь, как это могло произойти. Как ещё секунду назад человек был жив, а теперь от него осталась только пустая оболочка? И от тебя, быть может, через секунду останется такая же оболочка и также кто-то другой такой же как ты будет стоять над твоим телом и удивляться.

Бой вблизи – отчаяние и ужас. Сжигающая внутренности уверенность, что весь мир хочет тебя убить.

Сейчас боя не было. Но эта напряженная тишина для молодой светловолосой девушки была хуже любой артиллерийской канонады, потому что она знала, что эта тишина временная. Временная до тех пор, пока не станет постоянной, а постоянной она станет только тогда, когда будет свергнута Директория. Впрочем, и Директория была лишь фантомом, винтиком в циничной игре, которую затеяла здесь Организация.