Князь Владимир

Всего один раз он задел Владимира по лицу – всего лишь задел! – иначе тому пришлось бы распрощаться с жизнью…

Владимир сделал быстрый скользящий шаг. Кулак его был сжат, глаза держали окровавленное лицо Звенька. Он знал, что сейчас этот могучий парень упадет, как бык, оглушенный ударом. Внезапно он перехватил взгляд из-под разбитой брови. Звенько тоже знал, что уже побежден, сейчас после удара свалится незнакомцу под ноги, но держался лишь на упорстве и силе духа…

Владимир заставил себя усмехнуться. Кулак разжался, он протянул открытую ладонь противнику:

– Мир!.

Парень тупо смотрел на протянутую ладонь. Лицо его было разбито, губы вспухли. Кровь текла из носа и рта, он поминутно сплевывал. Земля вокруг него покрылась красными комочками, что быстро сворачивались шариками, пряча сгустки крови, чтобы ее не увидело нещадное небо, бог Сварог.

Наконец он искривил лицо в гримасе. Его ладонь с маху ударила по ладони Владимира.

– Куда там… Я думал, что дерусь… Теперь я вижу, что такое драться на самом деле!.

Сзади раздался довольный хохот. Добрыня с дружинниками весело ржали, бряцали оружием. На их молодого князя, которого и князем никто еще не звал, смотрели с интересом. Всякий ли утерпит, не собьет супротивника в грязь для победы окончательной? Да еще не походит вокруг, гордо подбоченясь, пока тот ползает под ногами, роняя кровавые сопли и слюни?

К Владимиру подъехал грузный сумрачный мужик. Весь заросший черной бородой в крупных кольцах, в меховой шапке, несмотря на лето, одетый добротно, богато, на холеном коне.

– Это наш беглый холоп, – сообщил он гудящим басом. – Виновен в самовольном заселении. Платить отказывается. Мол, земли вольные…

– Они и есть вольные, – прохрипел Звенько. Он все еще стряхивал кровь горстями с разбитого лица.

– Были вольные, а теперь там стоит знамено тиуна Курбата!

– И это все? – спросил Владимир, кончиком пальца вытер кровь с брови, дыхание восстанавливалось быстро. – Такой зверюга мог бы натворить чего-то и похлеще…

Парень начал осторожно продвигаться в сторону леса.

Мужик оглянулся через плечо. Там укладывали на голой раскисшей земле всадника, которого Звенько снес с коня.

– Теперь на нем еще и вира за калецтво, – сообщил чернобородый, голос был злорадным. – Если не за убивство!

Владимир чувствовал на себе взгляды дружинников.