Труба Иерихона

ГЛАВА 13

Жаркое аравийское солнце нежно и властно приняло Дмитрия в объятия. После хмурого московского неба, низкого и сплошь затянутого грязно-сизыми тучами, здесь над головой устрашающе далекая синь. Даже солнце не огромное красное, а крохотный, добела раскаленный диск, от которого плавится свод, а по коже бегут сладкие мурашки.

Справа и слева через широкие турникеты из здания аэропорта выходили пестрые туристы. Империя обезличивает людей, сливает в одинаковую массу, но Дмитрий все еще легко отличал неторопливых финнов, все еще одинаково белобрысых, от совсем еще недавно белобрысых немцев и англичан, теперь уже почерневших, а то и онегрившихся… не спутает одинаковых японцев и таких же одинаковых, но по-другому, иранцев…

Французы вывалились крохотной стайкой, но шуму от них было больше, чем от впятеро большей группы шведов.

Самая крупная группа туристов, естественно, из Империи. Самая богатая, что проглядывает не в навешанных бриллиантах, а в демонстративном пренебрежении к условностям: в шортах, что запрещается местными законами, женщины в маечках, что честнее называть прозрачными лифчиками…

Жара расплавила бы асфальт, но здесь не асфальт – под ногами широкие каменные плиты.

По обе стороны фонтаны разбрызгивают серебристые струи. Порыв ветра бросил в лицо прохладную водяную пыль. Рядом счастливо засмеялась женщина.

На широкой площади выстроились сотни шикарных автомобилей. Дмитрий слышал, что арабы считают ниже своего достоинства покупать что-то помимо роскошных кадиллаков, но эта площадь впечатляла даже подготовленного человека.

Он не увидел ни одной машины, что стоила бы меньше полусотни тысяч долларов!

Машины, белые как снег, серебристые, ярко-красные, оранжевые и всех-всех цветов, за исключением черного, сверкали под солнцем так, что глазам было больно. Дмитрий надел темные очки, те послушно закрыли половину лица.

На небе ни облачка, от горизонта до горизонта – синий-синий купол. Здесь все праздничное, веселое, не по-арабски веселое. Арабы любят и умеют веселиться, но сейчас в этом веселье вроде бы перебор.

Или это ему кажется, приехавшему из серого дождливого мира, где над серым тоскливым городом висят грязные мокрые тучи, где под ногами хлюпает грязь, а холодный ветер пронизывает насквозь?..

Ноги понесли мимо ряда машин. Будь это в России, он сказал бы, что идет мимо дворца, где происходит съезд поп-звезд. Только у них автомобили круче, чем у членов правительства или глав дипломатических миссий.