Труба Иерихона

 – Но только маленький мир может быть однородным. А исламский настолько теперь велик, что в нем все цвета и оттенки… Взгляните налево, вон там целая улица отелей! Есть на все вкусы.

– Какие могут быть вкусы? – удивился Дмитрий. – Вкусы надо было оставить там, на Родине.

– Почему? – удивился Муслим.

– Разве это не исламский мир?

– Исламский, – согласился Муслим.

– Так что же?

– Я ж говорю, что исламский мир теперь огромен, – пояснил Муслим довольно. – Есть страны, где только две краски: черная и белая, а есть и вот такие…

Мир по обе стороны от авто в самом деле сверкал всеми красками.

Как позади, так и спереди. Только крыша защищала от пронзительно синего неба, так что преобладал больше радостно-оранжевый цвет расплавленного золота.

– Черно-белое? – переспросил Дмитрий. – А, фундаменталисты!.. Но это же фанатики и все такое прочее!.. О тех я вообще молчу. Но в любой стране ислама нельзя напиваться, нельзя в отель проводить непотребных женщин…

Муслим фыркнул:

– Непотребных женщин можно было всегда.

А вот запрет на добрую выпивку продержался дольше.

Дмитрий не поверил своим ушам:

– Неужто рухнул?

– С грохотом, – сказал Муслим гордо. – Ожидают падения последней твердыни.

– Это какой же?

– Не догадаетесь?

– Молиться по пять раз в день?

– Нет, это уже отменено. Тихо, без грохота. Сослались на тот случай, когда Аллах велел совершать молитву пятьдесят раз в день. Мухаммад попросил уменьшить до двадцати. Аллах согласился. Мухаммад поблагодарил, ушел, а потом вернулся и попросил уменьшить еще.

Аллах согласился, что правоверные обязаны совершать молитву пять раз в сутки. Мухаммад хотел просить уменьшить количество молитв еще, но не посмел… так вот наши муфтии, посовещавшись, решили, что если таково было желание Мухаммада и что Аллах ему бы не отказал, то можно ограничиться лишь одной молитвой в сутки. А если человек занят, то можно без молитвы обойтись вовсе.

Дмитрий в восторге повертел головой:

– Круто!.. У вас, как я вижу, богословская мысль на месте не стоит.

– Не то что в вашем христианстве, – сказал Муслим с улыбкой, но глаза оставались серьезными.

– Откуда знаешь, что я христианин?

– Не буддист же, – хохотнул Муслим. – И не иудей точно.

– Почему?

– Иудей догадался бы сразу, что здесь добиваются отмены запрета есть свинину.

Дмитрий дернулся так, что чувствительная машина вильнула в сторону, выровнялась, понеслась, тревожно мигая огоньками на панели.