Великие зодчие Санкт-Петербурга. Трезини. Растрелли. Росси

 Соловьев в 1872 году: «Петр был сам истый русский человек, сохранявший крепкую связь со своим народом; его любовь к России не была любовию к какой-то отвлеченной России; он жил со своим народом одною жизнью и вне этой жизни существовать не мог…»

В. О. Ключевский в 1890 году: «Деятельность Петра с необычными ее приемами и не для всех ясными целями вызвала во всем русском обществе усиленное возбуждение политической мысли».

Преодолевая характерную для своего времени односторонность суждений, руководствуясь своей поэтической интуицией и врожденным даром историка, пожалуй, точнее всех охарактеризовал в 1834 году деяния Петра Пушкин: «Достойна удивления разность между государственными учреждениями Петра Великого и временными его указами.

Первые – суть плод ума обширного, исполненного доброжелательства и мудрости, вторые нередко жестоки, своенравны и, кажется, писаны кнутом. Первые были для вечности, или по крайней мере для будущего, – вторые вырвались у нетерпеливого самовластного помещика».

Не будем же забывать, что Петр первым из русских правителей решил всю силу государственного принуждения употребить не для личных интересов, а во имя общего блага, во имя могущества и процветания России.

Впервые суждения об «общем благе», столь часто и охотно употребляемые при абсолютизме, Петр четко изложил 16 апреля 1702 года в «Манифесте о вызове иностранцев в Россию».

Манифест был составлен по-немецки. Ведь адресован он жителям Западной Европы. Но сохранился перевод тех лет. Тяжеловесный, усложненный, в духе XVII столетия.

Мы позволим себе привести некоторые выдержки из него, употребив понятные современному читателю слова и обороты.

«С того времени, когда мы… вступили на престол наших предков, наше начальнейшее попечение было править государством таким образом, чтобы каждый из наших верных подданных чувствовать мог, что наше единственное намерение – усердно заботиться об их благосостоянии и процветании. И для достижения такого славного намерения употреблять всякие способы и возможности… И все, что служит к наилучшему обучению народа, то учреждать, дабы наши подданные чем дальше, тем ближе ко всем другим обученным христианским народам стоять могли… И чтобы все к нашей и государственной пользе наилучшим образом споспешествовало… приглашаем мы из чуждых народов не только людей искусных в воинском деле, но и других добрых делах, служащих для процветания государства…»

Мечта об общем благе – искренняя.

Манифест – вынужденный. От безвыходности.