Тень князя

 – Сила тайная есть в нашем роду. У отца моего была, и у сестры.

– Может, и у тебя имеется? – С подозрением спросил окольничий.

– Может, и у меня. Только проку пока от этого никакого. Везде он мне дорожки перекрыл.

– Какие еще дорожки? Что чин братов тебе не дал, так это одна дорожка, а еще и другая есть?

– Есть и другая! – В ярости своей Иван затрясся, как прокаженный. – Анну, сестру свою, красу ненаглядную, не дал мне в жены! Я и от поста батюшкиного готов был отказаться, но нет, говорит, она за другого хочет!

– Что ж ты творишь, малахольный! – Тут Тимофей не усидел и вскочил с лавки.

Он подскочил к племяннику, воздев руки. Они встали напротив друг друга – старый, худой Тимофей и крепкий, широкоплечий Иван. – Седина тебе в бороду, да бес в ребро? Все думаешь, ты первый красавец на Москве, да все тебе позволено? Это ж племянница твоя родная, – такой брак ни Церковь не одобрит, ни народ московский.

– Всё одобрит, ежели с умом подойти. И какая же у меня седина? Сегодня еще в зерцало гляделся, ни единого седого волоска! – Хвастливо проговорил младший Вельяминов.

– Замолчи, аспид, ащеул… – забранился глава рода. – Вот срамота на старость лет, срамота.

– Дурак ты, дядя, – неожиданно другим, твердым, чужим голосом произнес Иван.

– Да как ты смеешь! – Тимофей повысил было голос, да как-то сник. Почему-то ему и вдруг подумалось, что он и в самом деле старый дурак, а Ивашка – вырос и достоин быть и тысяцким и князем повелевать… Словно пелена пала на его взор.

– То-то, дядюшка, – зловеще произнес Иван.

Его черные глаза внимательно смотрели на старого окольничьего. – Тысяцкие вечем поставлены, стало быть, за ними народ и войско, а это сила, – гипнотическим голосом произнес он. – В Орде тридцать лет уже тысяцкий правит, ханы у Мамая в кулаке сидят, пикнуть не смеют.

– Твоя правда, Иван, – упавшим голосом произнес Тимофей.

Внезапно Микула, до этого только удивленно таращивший глаза на происходящее, подпрыгнул со скамьи и бросился между братом и дядей.

Между теми словно нить порвалась. Старый окольничий тяжело осел на дощатый пол, а братья вперились друг в друга сверкающими взорами.

Потихоньку Иван уступил.

– Тьфу, пропасть, Николка, – миролюбиво произнес он. – Не смотри так, не девка я красная, чтобы меня разглядывать.

– Уходи, Иван, – внезапно глухим голосом произнес Микула. – Про штуки твои колдовские знают на Москве, возьмут тебя вскорости.

– Почем знаешь? – С волнением произнес Иван.

– Знаю.