Тень князя

Все свое красноречие, весь задор свой вложил он в яркую речь. Вспомнил он княжеского отца, который не щадя живота бился с Калитой, ханом Узбеком, и деда, Михаила Ярославовича, сгинувшего в Орде. Вспомнил он и битвы самого князя.

– Негоже отступать от дела, начатое дедами и отцами нашими! Посрамимся, ежели отречемся! – воскликнул он в завершение.

Внезапно он почувствовал возникшее среди гостей одобрение, и тайно выдохнул. Риск вызвать гнев тверичан был велик, но, кажется, он эту битву выиграл! Вдруг все заговорили.

Тверские бояре, которые постарше, вспомнили былые сражения, а те, что помоложе, завидовали воинской славе, прошедшей мимо них. В этом всеобщем шуме, князь Михаил встал и произнес.

– Гости дорогие, князья, бояре тверские! Хотел я на Ивана Васильевича осерчать за дары его обидные, да подумалось, что прав он! Неужто мы, как зайцы будем сидеть по кустам, когда Дмитрий придет по весне дань с нас брать?

Все зашумели: «Не дадим!», «Не сробеем!», «Дани не давать!».

В этом всеобщем военном угаре князь добавил.

– Стены наши крепкие, воины наши сильные! Сробеет Москва, отступится! Завтра же пошлю послов к Ольгерду, свояку моему. Пусть сбирает своих литовцев. К Мамаю пошлю гонцов – пусть идет на Москву с ратью татарской. Возьмем Дмитрия в железные клещи!

Ответом ему был всеобщий рев воинственного тверского боярства. Долго еще гости допивали бочонок меда, вспоминали минувшие дни, полные сражений и побед.

А утром полетели стремительно вестники к Ольгерду Литовскому, с просьбой подсобить в войне с Москвой.

Тверские бояре же доставали из сундуков ратные кольчуги, щиты со старинными гербами, варяжские топоры и мечи.

– — – — – — – — – — – — – — – —

Поутру князь Михаил проснулся не в самом хорошем расположении духа. Вчера, под влиянием какой-то злой силы он готов был идти и сражаться, но сегодня ему хотелось полежать в постели, вкусно покушать – да что угодно, но только не воевать…

Но, делать нечего, пришлось созывать дворовых с приказом принести боевое облачение.

В первую очередь следовало проверить состояние собственно княжьей кольчуги, да меча. Холопы споро принесли требуемое. Князь, с помощью помощников надел подкольчужную рубаху, затем стал натягивать тяжеленную россыпь хитро переплетенных колец. И тут его ждало горькое разочарование: изрядно раздобревшее тело не хотело влезать в кольчугу, в которую Михаил с легкостью помещался в молодости.