В ожидании сердца

Неужели вы думаете…

ДАША. Нет, я так не думаю. Я уверена, что вы вполне в состоянии снять для нашего близкого знакомства номер в каком-нибудь сногсшибательном отеле или пригласить меня в ресторан.

КОРЗУБ. В самом деле, давайте поужинаем где-нибудь. Вы были в ресторане «Голодный диггер»?

ДАША. Нет. А это где?

КОРЗУБ. Это на берегу реки Неглинной.

ДАША. Она же под землей.

КОРЗУБ. Вот именно! Ресторан расположен в старинных катакомбах. Официанты одеты диггерами. Очень необычно!

ДАША. Да, я заметила: «новые русские», ой, простите, любят все необычное.

Но мне что-то не хочется под землю. Глубину отношений между мужчиной и женщиной я представляю себе несколько иначе.

КОРЗУБ. Предложите тогда вы что-нибудь!

ДАША. Значит, вы хотите познакомиться поближе?

КОРЗУБ. Да, как можно ближе…

ДАША. Тогда приходите к нам на семейный обед! Послезавтра. Я познакомлю вас с моей семьей. Мы все собираемся – прилетает дядя из Америки… Или я вас не поняла и вы все-таки имели в виду другую близость?

КОРЗУБ.

Вы все правильно поняли. Я обязательно приду.

Он целует Даше руку. Возвращается Инна, оценивающе смотрит на Корзуба и Дашу.

ИННА. Дарья Юрьевна, гость спрашивает про Феофана Грека и не понимает, что такое уха с расстегаями. Требуется ваша помощь.

ДАША. Да-да… Конечно. (Уходит.)

ИННА (подходит к столу, смотрит на оставленные Дашей часы. Потом смотрит на свои часы). Повторяешься, Корзуб…

Инна уходит. Закрывается занавес. На авансцене остается Корзуб.

КОРЗУБ. Новые русские, новые русские… Как богатый – так новый русский. Как новый русский – так идиот… (передразнивая Секвоева): «В мире много богатых идиотов!» Вы что же думаете, господа хорошие, для того, чтобы стать богатым, ни ума, ни таланта не нужно? Нет, миленькие мои, ошибаетесь. А кроме ума и таланта еще и смелость нужна! Когда все рухнуло, одни сломались или струсили, а я – нет! Я работал. День и ночь работал. Учился… Учился покупать, продавать, давать взятки! Вы думаете, легко дать взятку министру? Это искусство посильнее Фауста Гете.

Из тех, с кем я начинал, троих отстрелили, один спился, двое – за бугром отсиживаются… А я здесь, в России. Я есть и буду. Капитализм, господа, – это всерьез и надолго!

Уходит.

Сцена четвертая

Снова квартира Кораблевых. В доме суета, готовятся к обеду.

ВЕРА МИХАЙЛОВНА (поет):

Канает пес, насадку лавируя.

И ширмачи втыкают налегке…

Раздается звонок в дверь.