Генеральская правда. 1941-1945

В нем анализировались итоги минувших неудачных боев и отмечались «крупнейшие недочеты» – неудовлетворительная организация боя, плохое управление войсками на всех уровнях, начиная со штаба фронта, неумение войск закрепляться на достигнутом рубеже, отсутствие эффективной системы огня, бдительного боевого охранения, непрерывной разведки и наблюдения, беспорядки во фронтовом и армейском тылу. Командиры дивизий не использовали всей мощи огня артиллерии, бросали танки мелкими группами на неподавленную противотанковую оборону.

Неудовлетворительно был подготовлен основной рубеж обороны Керченского полуострова – Ак-Монайские позиции.

Дополнительно было проверено состояние авиации и артиллерии фронта. Здесь тоже были вскрыты серьезные недостатки. Из-за неудовлетворительного материально-технического обеспечения на Керченском полуострове скопилось 110 неисправных самолетов, в результате в среднем за день производилось менее одного самолето-вылета.

В приказах, изданных по результатам проверок, содержалось требование к командованию армиями, дивизиями, полками учесть опыт боев 15–18 января и немедленно навести порядок в частях.

Паникеров и дезертиров расстреливать на месте как предателей[74 - АПРФ, ф. 3, оп. 50, д. 441, л. 32–36, 38–41, 48–52.]. Без промедления устранив недочеты, следовало активно повести подготовку к наступлению.

С самого начала Л. З. Мехлис стал подменять командующего войсками и штаб фронта во всех принципиальных вопросах. «По распоряжению тов. Мехлиса все оперативные планы, директивы и иные распоряжения войскам фронта проверяются и санкционируются им, – информировал Д.

 Т. Козлов заместителя начальника Генштаба А. М. Василевского. И, явно дезориентированный таким оборотом событий, спрашивал: – Следует ли в данном случае представлять на утверждение народному комиссару оперативные планы, свои предложения о предстоящей деятельности войск или все указания по всем вопросам жизни и деятельности войск получать от него непосредственно на месте?»[75 - ЦАМО РФ, ф. 16, оп. 1025, д. 30, л. 35.]

Характер служебных взаимоотношений представителя Ставки и командования фронтом не изменился и в последующем. Побывавший в апреле 1942 г. в штабе Крымского фронта нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов вспоминал о царившей там неразберихе: «Командующий Крымским фронтом Д. Т. Козлов уже находился “в кармане” у Мехлиса, который вмешивался буквально во все оперативные дела. Начальник штаба П. П. Вечный не знал, чьи приказы выполнять – командующего или Мехлиса. Маршал С.