Возвращение в Панджруд

Следовательно, сам он подлежит немедленной казни, а кимекаб его бесценный – столь же немедленной конфискации. Как прикажете, господин Гурган: прямо сейчас башку снести? А насчет кимекаба не беспокойтесь, доставим в сохранности.

И Джафар рассмеялся, качая головой, – похоже, ему нравилась собственная речь.

Бухари молчал, грызя ноготь на большом пальце.

– Пока соберешься объяснить, что вовсе ты не приверженец никакой, а напротив – верный слуга нового эмира. Впрочем, не знаю, – неожиданно переменил он мнение. – Может, и не так.

Все-таки ты больше купец, чем поэт… пишешь не много, стихи твои малоизвестны… да и вообще.

Джафар осекся, будто чуть не сказал лишнего, пожевал губами.

– Да я не обижаюсь, учитель, – усмехнулся Бухари. – Я и сам знаю, что у меня таланта немного. Я ведь почему за стихи взялся? Понравилось мне с поэтами время проводить. Совсем другие люди. Со своим братом-купцом о чем толковать? Где повыгодней купить, как везти да кому сбыть подороже. День слушаешь, два, неделю, год – прямо выть хочется.

А к поэтам придешь – благодать. Душа отдыхает! Они все о высоком. О божественном!

Бухари счастливо рассмеялся.

– Это да, – вздохнул слепец. – Те еще болтуны попадаются.

Помолчали.

– А брат ваш жив? – спросил Бухари.

– Шейзар? Был бы жив, нашел бы меня… но не знаю, ничего не могу сказать. Может, прячется.

Безнадежно махнув рукой:

– Я даже про Муслима ничего не знаю – жив ли, нет?

– Будем надеяться на лучшее… А эмир?

– Эмир? Эмир Назр отрекся в пользу сына Нуха… ныне сидит в Кухандизе.

Во всяком случае, сидел. Теперь-то уж, может, и с голоду помер…

– Ужасно, – вздохнул Бухари. – И все равно мне нужно в Бухару. Племянник ждет денег. Или хотя бы товара. Мы разоримся, если я буду здесь сидеть. Что мне остается делать?

Джафар пожал плечами.

– Продай товар здесь, деньги поручи кому-нибудь из купцов, они люди честные, передадут твоему племяннику.

– Здесь я получу вчетверо меньше, – заметил Бухари и вдруг фыркнул: – Честные купцы! Знаю я этих честных купцов.

Остригут как барана. Нет-нет-нет. Приеду, брошу товар на постоялом дворе, сам к племяннику. Он продаст кимекаб, хорошо заработаем. Пришлю вам денег, – вдохновенно говорил Бухари. Глаза его блуждали: должно быть, он просто описывал встающие перед ним мысленные картины. – Вы наймете повозку…

– Да что ты заладил про эту повозку! – возмутился Джафар. – Не нужна мне никакая повозка. Я пойду пешком.

– Почему?

– Так велел господин Гурган.