Петр Шелест

Условия жизни были ужасными: артель разместили в казарме с нарами и соломой. Ни света, ни воды, ни туалета. Еду рабочие готовили себе сами на кострах.

Именно в ту пору Шелест заболел малярией, которую тогда называли лихорадкой. Его действительно лихорадило, жар сменялся ознобом, он похудел и ослаб. О болезни узнали родители и просили вернуться домой, но Петр держался, не хотел подвести семью. И тогда для «подкрепления» к нему приехала мама. Она привезла пшено, картошку, хлеб и два куска сала. Но главное – она привезла Петру где-то раздобытое лекарство, хинин, благодаря которому он вылечился и продолжил работать.

Приехав домой в отпуск, Петр познакомился с бывшим учителем гимназии, а ныне директором семилетней школы Перцевым. Он уговаривал Шелеста окончить семилетку, и он же рассказал о комсомоле. На семилетку Петр не согласился, поскольку был основным работником в семье, а комсомолом заинтересовался, хотя конкретного представления о нем не имел.

Вскоре Шелест стал рабочим Харьковского паровозоремонтного завода.

Сперва был подручным слесаря, потом слесарем, помощником кочегара, позже кочегаром паровоза, стажировался на помощника машиниста паровоза. В общем-то он собирался стать кадровым железнодорожником. В октябре 1923 года Шелест вступает в комсомол, хотя родители были категорически против этого. Петру даже довелось пережить личную драму, поскольку его тогдашняя девушка, его первая любовь Паша Шморгунова, пела в церковном хоре. Шелест уговаривал ее бросить хор и идти в комсомол вместе с ним, однако уговоры ни к чему не привели, а встречаться со «служительницей религиозного культа» ему теперь не позволял его новый статус.

Когда семья узнала, что Петр стал комсомольцем, разразился большой скандал. Мать ругалась и плакала, а отец занял позицию более взвешенную. По воспоминаниям Шелеста, он говорил матери: «Брось ругаться и голосить, надо разобраться с этим вопросом. Ты ведь ничего в этих делах не понимаешь». Когда Петр рассказал отцу о том, чем он и его товарищи занимаются, «его больше всего привлекло то, что мы читаем книги.

Он попросил меня показать ему книгу, по которой мы занимаемся. Это была «Политграмота» Коваленко. Отец внимательно просмотрел комсомольскую политграмоту. Не знаю, разобрал ли он что в ней, но одобрительно сказал: “Это хорошо, что вы читаете книги. Чтение книг – это образование”».

Но не только чтением книг, дискуссиями, руководством кружка по ликвидации безграмотности довелось заниматься Петру Шелесту в комсомоле.