Драмы и трагедии первой «русской кругосветки»

В отличие от Лисянского Крузенштерн сознательно потерял время, но обошел Англию западнее и севернее и пришел к Балтийским проливам более безопасным маршрутом. «Сей путь, – записал в дневнике Крузенштерн, – долженствовал быть продолжительнее, как то подтвердилось и на самом деле: но я признал его надежнейшим по обстоятельствам». А обстоятельства были таковы, что стать добычей французского капера «Надежда» имела возможность ещё 1 июля 1806 года при выходе из тропической зоны. В течение трех часов трехмачтовый, хорошо вооруженный французский фрегат держался близ шлюпа, но, видимо, не признав его за неприятеля, ушел в сторону.

Так что, вопрос для историков не в том, кто первый, а в том, почему Лисянский позволил себе подобный поступок? Только ли стремление к славе первого русского кругосветного плавателя двигало им? И здесь мы касаемся темы, которая замалчивается все двести лет, но без которой не понять всего драматизма этой экспедиции – взаимоотношений между двумя её руководителями: военным моряком Иваном (Адамом Иоганном) Крузенштерном и «штатским коммерсантом» статским советником Николаем Резановым.

Резанов или Крузенштерн? Кто был главным?

Не оспаривается никем тот факт, что именно Крузенштерн, начиная с 1799 года, практически продвигал «по инстанциям» проект первого русского плавания в Тихий океан и вокруг света.

Но, отдавая должное Ивану Федоровичу Крузенштерну, надо отметить, что его энергии не хватило бы, чтобы преодолеть все трудности. Подготовка и начало осуществления первого русского кругосветного плавания стало возможным при активном участии Николая Петровича Резанова, обер-прокурора правительствующего Сената, «камергера и кавалера», зятя покойного «Колумба российского» Григория Шелихова, основателя Российско-Американской компании.

Мы не знаем, собирался ли Резанов непосредственно сам идти в плаванье, которое активно готовил, финансировал и тщательно отслеживал на всех этапах. Но в октябре 1802 года, через 12 дней после рождения дочери, у него умерла горячо любимая жена.

Горе его было настолько безутешно, что он решил уйти в отставку от всякой службы и предаться навсегда «единой скорби своей», как высказался он в письме одному из своих друзей. Однако, молодой император Александр, войдя в положение Николая Петровича, сперва посоветовал ему рассеяться, отправившись в кругосветное путешествие, а потом и обязал к нему, объявив «свою волю, чтобы принял я на себя посольство в Японию».