Алкоголик

Кондрашов некоторое время молчал, ожидая продолжения, но пауза затянулась, и ей не было конца. Владимир Кириллович откашлялся.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – спросил он.

– В общем, да, – ответил Валера. – Слушай, Кириллыч. Я твой должник, и я об этом помню. Ты меня тогда крепко выручил, но. Понимаешь, с Хромым заедаться мне не в жилу. Думаешь, мне он не мешает? Еще как мешает, поверь. Но убрать его – это. как бы тебе сказать.

– Кишка тонка?

– И это тоже. Но главное, Кириллыч, что это мне, как говорится, не в уровень.

Это то же самое, что тебе записаться на прием к президенту, завалиться к нему в кабинет и сказать: слышь мол, ты, хрен с бугра, вали отсюда, пока цел. Посидел, потешился, а теперь, мол, моя очередь. Как думаешь, что он тебе ответит?

– В психушку засадит, наверное, – сказал Кондрашов. – Но это лучше, чем в земельку. Может, так и сделать?

– Да, – вздохнул Валера, – положение. Если хочешь, я могу попробовать замолвить за тебя словечко.

– Словечками тут ничего не поправишь. Он включил счетчик.

– Плохо, – сказал Валера. – Раз ты ему должен, то и говорить не о чем. Слушай, отдай ты ему деньги, и дело с концом. Ей-богу, дешевле обойдется. Сколько ты ему висишь?

Кондрашов криво усмехнулся и назвал сумму. Валера присвистнул.

– Е-мое! – протянул он. – Дрянь дело, Кириллыч. Ты меня извини, но я, наверное, ничем не смогу тебе помочь. Как же тебя угораздило? Ладно, считай, что я об этом не спрашивал.

Бабки – дело такое. Понимаешь, если бы это был не Хромой. Уж очень авторитетного врага ты себе нажил. Мои пацаны против него не попрут. Да и никто не попрет, коли уж на то пошло. Это самоубийство, Кириллыч, причем медленное и. как это?.. изощренное, вот. Я тебе даже для охраны никого не могу дать. Если Хромой узнает – мне каюк. Да, кстати, не дай тебе бог проболтаться перед своими мордоворотами, кто за тобой охотится. Разбегутся – хрен соберешь. Своя рубашка ближе к телу.

– Да, – сказал Кондрашов, – это я заметил.

– Слушай, – пропустив мимо ушей содержавшийся в последней фразе упрек, оживился Валера, – а ты уверен, что эту засаду устроил Хромой? Что-то на него не похоже. Обычно он бьет только два раза, причем второй раз, как говорится, уже по крышке гроба. Как дело-то было?

Преодолевая отвращение, которое вызывал у него этот беспредметный разговор, Кондрашов рассказал, как было дело.