Алкоголик

А насчет генерала. Сделать из меня генерала не так-то просто. Боюсь, это даже вам не по плечу.

– А вот это мы еще посмотрим! – с непонятным энтузиазмом воскликнул Лаптев. – Мужик ты грамотный, работник отличный, так что ничего невозможного для тебя на этом свете нет. Как в песне поется: нам нет преград ни в море, ни на суше. Я еще к тебе на прием записываться буду! Ты мне еще выговора будешь объявлять – с занесением и без.

– Выговор с занесением в грудную клетку, – прошептал ошеломленный этим беспричинным взрывом начальственного энтузиазма Чиж.

Это было первое, что пришло ему в голову, и он произнес эту старую армейскую шутку просто для того, чтобы заполнить паузу. Шутка была глупая сама по себе, да к тому же еще и совершенно неуместная, но Лаптев в ответ на нее расхохотался, опасно откинувшись назад на саморассыпающемся стуле.

– Веселый ты мужик, Николай Гаврилович, – проговорил он, одной рукой хватаясь за край стола, чтобы не упасть на пол вместе со стулом, а другой, в которой был зажат футляр с очками, утирая несуществующие слезы.

 – Ладно, работай, не буду тебя отвлекать. Только насчет этого. Абзаца, да?.. ты хорошенько подумай. Мешать я тебе не стану, но лично мне кажется, что ты только время впустую потратишь, гоняясь за этой тенью.

– Хорошо, я подумаю, – пообещал Чиж, чувствуя, что ему действительно есть о чем подумать.

Когда Лаптев наконец-то ушел, майор вынул из мятой пачки сигарету и закурил, задумчиво глядя вслед удалившемуся начальнику.

Такие визиты Лаптева были регулярными: подполковник посвящал гораздо больше времени наблюдению за своими подчиненными, чем того требовали инструкции и интересы дела. Но впервые он вел себя так странно и непонятно. У Чижа складывалось впечатление, что подполковник был слегка не в себе, когда прочил ему великое будущее и отговаривал тратить время и силы на поимку Абзаца. Или это он так шутил? Странные, однако, у него шутки.

Чиж почувствовал, как в нем мутной волной нарастает раздражение. Этот процесс всегда напоминал ему то, что происходит внутри выгребной ямы в жаркую погоду, если бросить туда килограммовую пачку дрожжей. Пенящееся дерьмо, увеличиваясь в объеме, поднимается из темной вонючей глубины, переливается через край и растекается по всему двору. Тут уж становится не до умозаключений. Человек мечется как угорелый и совершает глупости одну за другой.