Дипломат

Поезд тронулся, медленно набирая скорость. Проводница приветливо помахала вслед Коле. Навстречу шла женщина, одетая в форму железнодорожника.

– Здравствуйте, не подскажете, где мне увидеть начальника станции?

– Конечно, товарищ майор, Николай Тимофеич у себя в кабинете. Пойдемте, я вас провожу, здесь совсем рядом.

Коля постучал в дверь, на которой висела табличка «Нач. станции Н. Т. Новгородов». Услышал громовой голос – Заходите. За столом сидел моложавый мужчина, абсолютно лысый, с огромными пушистыми усами.

В кабинете от табачного дыма плохо было видно хозяина кабинета.

– Проходи, майор. Тимофеичем все меня здесь зовут, а тебя? – по-простецки протянул руку.

Коля протянул руку – свой мужик, сразу видно.

– Николай Смирнов, – представился он.

– Рассказывай, тезка, за каким лешим я тебе понадобился? – и весело рассмеялся.

Коле сразу как-то стало легко, глядя на этого смешного, добродушного человека. Как-будто снова оказался среди своих фронтовых друзей.

– Тимофеич, летом 1941 года фашисты разбомбили вашу станцию.

В это время здесь стоял санитарный эшелон. Вы в курсе, как тут все это было и где все похоронены?

Тимофеич сидел и молчал, смотря в окно, как будто ничего не слышал.

– Ты обратился точно по адресу, тёзка, – тяжело вздохнул и медленно произнес он. – Тогда я был здесь, на станции. Пошли, Николай, к братской могиле, там тебе расскажу, что помню. У тебя родственники в медэшелоне были?

– Да, отец и мать, врачи.

Они вышли из кабинета, и пошли по прочищенной от снега дороге в сторону леса.

– Николай, я не ошибся, твой отец – начальник эшелона, подполковник медицинской службы Иван Васильев?

– Как вы догадались, Николай Тимофеевич?

– А, что там гадать – одно лицо.

– Вы в этот день видели отца?

– Не только видел, да еще и успел поругаться с ним. Он зашел ко мне и стал требовать, чтобы срочно отправили эшелон с тяжелоранеными. Я ему говорю, что не могу, пока не пройдет литерный на Минск. Спросил, сколько ждать, я ему ответил, что примерно час.

Пробормотал, что бардак у нас на станции и побежал к эшелону. Я почему-то его запомнил, у него вместо фуражки была одета медицинская шапочка. Видно сгоряча забыл ее снять. Через пять минут началась бомбардировка. Фашистские сволочи видели, что стоит санитарный поезд с ранеными. Видели они, конечно, красные кресты на вагонах, и все равно бомбили. Я уже очнулся дня через три в деревне. Местные утащили меня, контуженного, и спрятали в подвал старого дома.