Родина

Мирные заботы…

Он не первый раз возвращался с войны – и уже научился не ненавидеть своих сограждан, которые просто живут, простой городской жизнью, в то время как там, на Кавказе, в грязном месиве войны сражаются – кость в кость, до кровавых осколков – сражаются и умирают люди. И потому – он просто шел, смотрел по сторонам… подмечая и вразнобой припаркованные машины, и выброшенную в сугроб елку, и мигающую иллюминацию на магазине, которую еще не сняли. Кстати… магазин… хорошая идея, надо бы зайти.

У него еще оставались деньги из оперативного фонда… ерунда, отчитается.

***

В магазине было тепло, сухо, он бросал в тележку, не считая – мясо, колбасу какую-то, какие-то фрукты… бросал, не видя ничего перед собой. У стеллажа со спиртным задержался… рука сама потянулась… нет, нельзя, надо быть трезвым. В таких обстоятельствах надо быть до боли, до крика трезвым, как бы не хотелось нажраться…

И он прокатил тележку дальше.

***

– Три семьсот пятьдесят будет…

Девушка на кассе – смотрела с подозрением, да и охранник подобрался поближе… пахнет от него, конечно, не фонтан, да и одежонка.

Но он молча достал пачку тысячных, отсчитал четыре купюры.

– Ваш пакет. И сдачи не надо…

***

Старый Икарус – выплюнул его на окраине Москвы с двумя огромными пакетами. Уже окончательно стемнело, новостройки высились перед ним исполинскими, расцвеченными огнями утесами. Каждая квартира, каждый огонек – как микрокосм человеческой судьбы…

Твою мать…

Он со злостью пнул подвернувшийся под ногу ком грязного снега – и решительно пошел в сторону домов…

***

Знакомый до боли подъезд, знакомый, исписанный лифт.

Именно в таких домах на окраине Москвы – давали квартиры оставшимся без кормильца семьям героев посмертно.

Знакомая дверь. Он огляделся… ага, вон, светится глазок – подсматривает, карга старая. Хрен с тобой, подсматривай… все равно ничего не увидишь…

Обе руки были заняты тяжелыми сумками – и он как-то извернулся… позвонил в звонок… носом.

Как то разом вспомнилось… Рязань… а дальше не вспоминалось – потому что она открыла дверь.

– Вот… – прервал молчание он – я… продукты принес.

Она посторонилась – и он шагнул в узкий коридор… ногой захлопнув дверь

– Лешка…

– Леша у мамы… – сказала она, не отрывая от него взгляда. У нее были совершено шикарные глаза… медового цвета.