Атаман. Черная месса

Вы всем народом ушли с германскими войсками, предпочитая ужасы войны и кочевую жизнь рабству под большевиками. Все, кто только мог сражаться, взялись за оружие. Второй год вы плечом к плечу сражаетесь вместе с германскими войсками.

В воздание ваших заслуг, в уважение прав ваших на землю, кровью предков политую и полтысячи лет вам принадлежащую, в основание ваших прав на самобытность считаем долгом нашим утвердить за вами, казаками, и теми иногородними, которые с вами жили и доблестно сражались против коммунизма:

Все права и преимущества служебные, каковые имели предки ваши в прежние времена.

Вашу самобытность, стяжавшую вам историческую славу.

Неприкосновенность ваших земельных угодий, приобретенных военными трудами, заслугами и кровью ваших предков.

Если боевые обстоятельства временно не допустят вас на земли предков ваших, то мы устроим вашу казачью жизнь на востоке Европы под зашитой фюрера, снабдив вас землей и всем необходимым для вашей самобытности.

Мы убеждены, что вы верно и послушно вольетесь в общую работу с Германией и другими народами для устроения новой Европы и создания в ней порядка.

Да поможет вам Всемогущий!

Начальник Штаба

Германского Верховного Командования

Генерал-фельдмаршал КЕЙТЕЛЬ

Рейхсминистр Восточных Областей РОЗЕНБЕРГ

10 ноября 1943 года»

Человек в высокой кабардинской папахе и начищенных до блеска хромовых сапогах еще раз перечитал обращение. Текст выглядел чужим, хотя человек в папахе принимал непосредственное участие в его составлении.

Он прочел много советских газет и ненавидел их вовсе не за бесконечные славословия в адрес Сталина. Гораздо противнее были сокращения, введенные в русскую речь большевиками, все эти ЦК, ОСОВИАХИМ, Совнарком и «замкомвоенмор». «Замком по морде», – мрачно шутил про себя генерал.

Не выносил он и сами обороты речи, полные фальшивой бодрости и энтузиазма. Воззвание к казакам должно было быть написано другим, подлинным языком. В общем, это почти удалось, но местами палку перегнули.

«В воздание ваших заслуг…» – слишком уж выспренне звучит.

Здешняя зима не нравилась Крайневу – сплошная слякоть. Чем-то она напоминала зимы на Дону и Кубани – по-настоящему морозных дней и там выпадает немного. Главная разница в ветре – по степям он гулял круглый год. Зимой бывал сырым, настырным, пробирался под гимнастерку даже сквозь полушубок и офицерский китель. Скулил по-собачьи, завывал по-волчьи, рыдал, как рыдает женщина над трупом солдата.