Подруги Высоцкого

Только на поминках…

Твой случай таков, что мужи

этих мест и предместий

Белее Офелии бродят

с безумьем во взоре.

Нам, виды видавшим, ответствуй,

как деве прелестной:

Так – быть? Или – как? Что решил ты

в своем Эльсиноре?

Пусть каждый в своем Эльсиноре

решает как может.

Дарующий радость, ты —

щедрый даритель страданья.

Но Дании всякой нам данной

тот славу умножит,

Кто подданных души

возвысит до слез, до рыданья.

Спасение в том, что сумели

собраться на площадь

Не сборищем сброда, бегущим

взглянуть на Нерона,

А стройным собором собратьев,

отринувших пошлость.

Народ – невредим, если боль о певце —

всенародна.

Народ, народившись, – не неуч,

он ныне и присно

Не слушатель вздора и не покупатель

вещицы.

Певца обожая – расплачемся.

Доблестна тризна.

Так быть? Или как? Мне как быть?

Не взыщите.

Люблю и хвалю не отвергшего

гибельной чаши.

В обнимку уходим – все дальше, все выше,

все чище.

Не скаредны мы – и сердца

разрываются наши.

Лишь так справедливо. Ведь если не наши,

то чьи же?

Уже 1 августа 1980-го, буквально через неделю после смерти Высоцкого, в Театре на Таганке Юрий Петрович Любимов экстренно собрал художественный совет. На повестке дня значился один вопрос – о будущем спектакле памяти Владимира Высоцкого. Идей выплескивалось много. Ахмадулина внимала каждой. Но только в конце заседания отважилась высказаться:

– Что бы вы ни решили, я предлагаю свое участие. В любой форме, которая вам понравилась.

По просьбе консерватории я работала над текстом Шекспира для «Ромео и Джульетты» Берлиоза. И оказалось, что можно целеустремленно изменить текст. И получилось не кощунство. Шекспир это позволяет…

Ее услышала Алла Демидова, подчеркнув, что шекспировский «Гамлет» будет держать спектакль в память Высоцкого: «Если нам нужен кусочек маленький «Гамлета», мы его берем, а дальше идет импровизация открытым приемом, чтобы протянуть линию поколения…»

Ахмадулина тут же подхватила:

– В смысле голоса его.

Все должны играть – чтоб на его месте остался пробел. Его место безмолвно – он отвечает шекспировским безмолвием. Текст могут сделать литераторы.

Как режиссер, Любимов ловит идею на лету: «Вы сказали, Белла, очень интересную мысль. Этим приемом можно довести до отчаяния». У Демидовой свое видение: «Это можно сыграть, если сначала будет его голос».

Но Белла Ахмадулина решительно возражает: «Не надо голоса. Пусть будет пустота.