Я убил Степана Бандеру

Уже сам факт обнаружения «Украинского националиста» или «Сурм» («Трубы») был основанием для задержания любителя опасного чтива и сурового его наказания.

Матрицы «Бюллетеня Краевой Экзекутивы[1 - Экзекутива – от лат. executio – «исполнительный», в данном случае – исполнительный комитет. (Кроме указ. случаев примеч. авт.)] ОУН на ЗУНР» и «Юнака» («Юноши») тайно изготовлялись во

Львове, потом всевозможными путями переправлялись на конспиративные «хаты»-типографии, регулярно менявшие свои адреса. На пограничных пунктах удалось «прикормить» несколько точек, через которые кипы газет, листовок и брошюр мощным потоком шли на Гуцульщину, Волынь и в другие регионы.

Отрабатывались и запасные маршруты – через морской порт «вольного города» Данцига, через Литву, которая не испытывала тёплых чувств к полякам, превратившим древнюю столицу Вильнюс в Вильно, прокладывались скрытые тропы и по белорусским лесам.

В обусловленное время в нужных местах появлялись окружные курьеры, которые передавали литературу уездным вестовым.

Польская полиция с ног сбилась, пытаясь разобраться в запутанной сети распространителей. Проводились массовые облавы, аресты «вслепую», устанавливалась слежка, однако улов, как правило, был скуден.

Несколько раз в облавы попадал и Бандера. Но вид невзрачного, худощавого студентика был настолько безобиден, а поведение предельно корректно, что «полициянты», продержав его для острастки день-другой в кутузке, отпускали с миром на все четыре стороны.

Как бы ни стремились усердные летописцы обнаруживать благородные рыцарские черты в пионерах мировых революционных движений, никто не в силах замолчать тот факт, что при становлении любой оппозиционной политической силы каждая из них неизбежно переживает полукриминальный лихой период «первоначального накопления капитала», иными словами – «экспроприаций».

Участившиеся нападения на банки, почтовые отделения, инкассаторские подводы и железнодорожные спец-вагоны полицейские сперва списывали на не в меру расшалившихся разбойничков с кривыми ножами и лишь позже стали связывать с «политиками».

Ещё бы, ведь только в один из дней боевики ОУН удачно провернули сразу несколько операций – напали на почтовые транспорты под Перемышлем и в Коломые и одновременно ограбили банк в Бориславе.

Но вот в невзрачном Городке Ягеллонском осенью 1932 года налёт на почтовое отделение не удался, хотя рассчитывали сорвать немалый куш для оуновского общака.