Василий Тёмный

Надо сказать об этом великому князю, пусть-ка он попытает на ето дело молодого Федора Федоровича Кошкина». Заметив, что глаза княгини устремлены куда-то вдаль, купец замолчал.

– Сказывай, сказывай, – произнесла княгиня, как бы очнувшись.

– Да… – он неуверенно пожал плечами, – вроде… все.

Софья поощряюще улыбнулась.

– А о самой Орде что-нибудь знаешь? – спросила она, слегка склонив голову.

– Да… слышал я, че щас два хана, внуки того Тохтамыша, Ахмат и Махмет.

При этих словах княгиня усмехнулась:

– Ну и имена, – удивилась она.

– Да… такие уж есть, – зачем-то сказал Федор.

– Федор, – княгиня встала, – я благодарю тя, что ты с таким вкусом выбрал это ожерелье. Теперь буду знать, кому давать заказы. Еще хочу тя просить: я вижу, вы, купцы, многое знаете. Тя не затруднит, если, когда что-то будет интересное, рассказать великому князю. – Княгиня склонила голову.

– Премного, матушка великая княгиня, буду щаслив в чем-либо услужить великому князю.

– Вот и хорошо. А это… – она достала из стола колечко с бриллиантиком, – те за твои труды.

 – Княгиня взяла его руку и вложила в ладонь свой подарок.

Расстались они весьма довольные друг другом.

Но, как только стихли шаги гостя, раздался звон колокольчика. В дверях появился слуга.

– Слушаю, матушка княгиня, – сказал он и склонил голову.

– Найди мне Федьку Кошкина. Пущай живо идеть ко мне.

Федор Федорович Кошкин, младший брат Ивана Кошкина, был выше среднего роста. С темно-русыми волосами и бородкой, аккуратно подстриженной.

Прямой нос, высокий лоб и выразительно-внимательные глаза придавали ему вид умного, серьезного человека. Коим он был и на самом деле.

– Желаю здравия, матушка великая княгиня, – произнес он, склоняясь и прижимая руку к груди, – слушаю вас, – и выпрямился.

– Садись, Федор. – Княгиня перстом указала ему на кресло.

Он сел.

– Я, – начала она, – пригласила тя, боярин, ибо слышала о тебе много лестного о твоих знаниях и способностях разгадывать разные тайные дела.

Боярин стыдливо усмехнулся:

– Наговаривают, матушка великая княгиня, наговаривают.

 – В его голосе чувствовалось какое-то стеснение.

«Ишь, скромник, а ето неплохо», – подумала княгиня, а вслух произнесла:

– Будет, будет скромничать. Ты, чай, не девка. Замуж я тя не отдаю.

– Да я уж женат, – в тон ей ответил боярин.

Княгиня рассмеялась. Потом, посерьезнев, сказала:

– Хочу, чтоб ты, боярин, помогал великому князю, следи, че делается за нашими границами.