Забытый князь

Дворец был из белого камня. Края крыши, двери, рамы – все позолочено. Для приема гостей во дворце соорудили специальный зал – огромное помещение с дугообразным потолком и длинными, узкими окнами. Пол и часть стен покрыты шкурами. Только дорожка к трону, как и площадка перед ним, выложена из нежно-голубых керамических плиток. Позолоченный трон стоял на возвышении.

Тохтамыш встретил гостя умным, пронизывающим, суровым взглядом черных, как уголь, глаз. Хан по своему разумению знал, что русские князья не принадлежат к числу великих правителей вселенной.

Сам же он очень гордился тем, что в его жилах течет кровь Чингисхана. Он презирал тех татарских правителей, у которых ее не было. Так он относился к своему спасителю Тимуру, который его, Тохтамыша, нищего потомка великого хана, сделал кипчакским ханом. Возвышение безродного Мамая тоже не давало ему покоя. Мамай, наголову разбитый русскими, стал еще и добычей поджидавшего такой момент Тохтамыша. Но Мамаю удалось бежать в Крым, где он нашел покой. А Тохтамыш гордо взошел на трон своих предков. Лицо повелителя не имело чисто татарских черт. Видна была помесь татарина и узбека. Оно было несколько удлиненно, только разрез глаз говорил о том, что он сын степей.

Как ушли в прошлое шатры, на смену которым пришли дворцы, так теперь перед встречей с великим ханом не надо было ходить около куста, кланяться солнцу, луне, земле, дьяволу, умершим предкам ханов. Теперь гостя встречали два огромных тургауда и, встав по обе стороны, вели на прием. Перед главным залом гость должен был снять обувь и надеть мягкие кожаные чувяки.

Войдя, низко поклониться. Поклониться надо было и подойдя к трону.

Василий, как было положено, остановившись перед троном, низко склонил голову. Выпрямившись, встряхнул головой, убирая упавшие на лицо волосы и, смело глядя в глаза хана, заговорил:

– Позволь мне, великий и почтенный, приветствовать тебя, поднявшего с земли знамя великого Джихангира. Да окажет тебе помощь и любовь всемилостивый творец всего существующего, да будут годы твои наполнены слезами врагов твоих и радостью твоих друзей.

Да будет жизнь твоя долгой и счастливой во имя Аллаха, милостивого и милосердного! – сказав, Василий еще раз поклонился и отступил на шаг назад.

Слова княжича, сказанные голосом приятным, исходящим из сердца, растопили лед в груди повелителя.

– Как поживает великий московский князь? – спросил хан, не спуская взгляда с княжича.

– Мои слова – слова великого московского князя, – ответил Василий.