Атаман. Охота на отражение

Если бы мы его просто пристрелили – это было бы хорошо. Но когда ты увидишь его муки, когда ты не только его прикончишь, но и весь его поганый род пресечешь на корню – вот тогда ты почувствуешь истинный вкус мести. Понимаешь?

Джафар внимал словам Умара только что не с раскрытым ртом. Видно было, что тяжеловатый чеченец – главарь в этой группке. И подчиненные его почти боготворят.

Это плохо. Очень плохо.

Умар между тем присел на корточки перед связанным Прохоровым и спросил:

– Вот у тебя, майор, трое детей.

Правильно? Два мальчика, девочка – прекрасная девочка. но я не о том. Я хочу спросить тебя: кого из них ты не любишь больше всего?

– Что ты мелешь? – напрягся Прохоров.

– Я не мелю. Просто мне очень трудно выбрать того из твоих детей, с которого я мог бы начать свою. процедуру.

На несколько секунд повисла пауза. А потом отчаянно закричала Галина. Она рвалась в своих веревках, пытаясь освободиться.

– Чего ты мечешься? – презрительно спросил Умар. – Я еще ничего не делаю.

А если и начну, то твои истерики мне по барабану.

Прохоров отметил, что этот боевик не очень вписывается в свой образ. То он говорит, как дворовое отребье, а то начинает строить фразы почти интеллигентно.

– Так как, майор? Что скажешь?

Прохоров процедил сквозь зубы:

– Если хоть волос на голове тронешь.

– И что? – рассмеялся чеченец. – Что ты мне сделаешь? Мы позаботились о том, чтоб тебя малость обломать. Ладно. Значит, молчишь. Получается, что ты всех своих детей любишь одинаково? Очень хорошо.

Ты правильный отец, майор. Нельзя любовь свою промеж детей не поровну делить.

Прохоров молчал, исподлобья буравя Умара ненавидящими глазами.

А чеченец, почувствовав кураж, уже откровенно играл на публику, причем напропалую – и для своих помощников, и для пленников.

– Значит, так. Придется по жребию, чтоб никому обидно не было. А то обидятся дети на несправедливость.

Галина закричала что-то. Умар нахмурился, покачал головой:

– Я не понимаю тебя, женщина.

– Лучше меня первой убей! – кричала Галина.

– Нет, это ты зря. Убить тебя – нехитро. А когда ты увидишь смерть своих детей.

И Умар решительно шагнул из комнаты в коридор. Галина выла, из прокушенной нижней губы текла кровь. Прохоров услышал, как в прихожей грохнула подвальная дверь. Ясно, куда эти твари подевали детей.

Николай рванулся еще и еще. Стул покачнулся, потерял равновесие и вместе с привязанным пленником обрушился на пол.