Симфония времени и медные трубы

Глава 3

Поезд, с которым Егоров должен был уезжать в часть, уходил в 7 часов утра, и не с главного вокзала, а со станции «Вареничная», которая хотя и считалась как бы расположенной в городе, но была в то же время и загородной. Идти на эту станцию надо было пешком, и довольно-таки далеко. Егоровы решили выйти пораньше, и в 5 часов утра они уже шли по пустынным улицам. Утро было великолепное, как и вчера. Мысль о войне казалась бредом, вымыслом, и Егоровым казалось, что они собрались поехать куда-то за город, на целый день в лес.

Говорили они о вещах, совершенно не относящихся к войне и к разлуке, предстоящей, может быть, надолго… Может быть…

Поезд, обычный дачный поезд, уже стоял у платформы. Всё было очень буднично и просто. Необычен был только состав пассажиров. Это были мужчины, очень серьёзные, одетые налегке, с маленькими чемоданчиками или рюкзаками. Почти все были в сопровождении женщин. Многие, очень многие плакали! Не было слышно ни шума, ни смеха. Егоров оформил билет и вместе с женой отошёл в сторону.

До отхода поезда оставалось десять минут. Они взялись за руки и молча гладили руки друг друга, вкладывая в это движение всю нежность и ласку.

– Егорушка! Я ничего не буду говорить тебе. Скажу только одно. Помни, всегда помни о том, что у тебя есть твоя дочка и я!

Горький комок застрял в горле у Егорова, он ничего не мог сказать жене, только горячо её обнял, поцеловал, и в эту минуту раздался звонок. Они ещё раз поцеловались крепко, и он, уже на ходу, вскочил на подножку вагона.

Поезд медленно катился мимо платформы, а на платформе, рядом с вагоном, шла Она, его друг, его любовь и молодость, мать его ребёнка! Маруся! Он уезжал, а она оставалась одна. На сколько? Как это будет? Ведь до этого они никогда не расставались. Никогда.

Но поезд начал набирать скорость, жена уже не могла бежать, её тоненькая фигурка, такая сиротливая, такая одинокая, осталась где-то позади, начала сливаться с окружающими предметами и, наконец, исчезла! Подавив горький вздох и крепко вытерев совершенно законно повлажневшие глаза, Егоров вошёл в вагон.

Несмотря на настежь открытые окна, вагон был невероятно густо окутан клубами дыма. Не было слышно ни разговоров, ни смеха, никто не забивал козла (как это бывает обычно в дачных поездах), но все курили, курили сосредоточенно, всерьёз. Плечистый, плотный мужчина с густыми чёрными усами подвинулся и предложил Егорову место рядом с собой.