Симфония времени и медные трубы

Завскладом боепитания, пожилой, солидный старшина, молчаливо принял от Егорова револьвер, машинально заглянул в канал ствола, пересчитал патроны, погладил пальцами золотистый, эластичный кобур и вдруг, совершенно сконфузясь, сказал:

– А кобур-то, товарищ старший лейтенант, возьмите себе! На память! Пригодится! Кобур-то чистой кожи, цвет-то какой, а удобный-то! Хочешь – через плечо надень, хочешь – на пояс приспособь. Берите!

– Спасибо! – сказал растерянно Егоров. – Действительно! Кобур великолепный. Но как же вы-то? Он же ведь числится на вас?

– Вам бы и большего надо, не то что кобур! Вам спасибо! А что числится, так это моё дело! Не беспокойтесь, берите, берите!

Растроганный Егоров вышел из склада.

Всё намеченное на этот день было сделано, можно было и просто отдохнуть. Весенний вечер спускался над лесом. Терпкие ароматы только что распустившихся листочков, молодой травы заставляли вдыхать воздух особенно глубоко.

Егоров присел на пень, закурил и погрузился в думы.

Перед его мысленным взором встала его Макся, его дочка, как в калейдоскопе начали мелькать события предвоенной жизни.

А затем они сменились думами о будущем самого его, Егорова. Как будет на новом месте, какие товарищи, какие люди будут вокруг, как сложатся взаимоотношения с ними, какой будет оркестр там и есть ли он вообще там, куда его предназначает военная судьба.

Но одиночество его кончилось. Он услышал шорох шагов, обернулся и увидел Кухарова, подходившего к нему. Кухаров молча подошёл и стал около, смотря на Егорова с какой-то даже озлобленностью.

Егоров, также молча, подвинулся и рукой показал Кухарову на место рядом с собой, приглашая его сесть. Кухаров сел. Минуты две помолчали. Потом Егоров вынул коробку с табаком и уже подготовленной для закруток бумагой и протянул её Кухарову.

– Закуривай, Дмитрий Александрович!

– Спасибо! Вы сами-то курите, а я подожду.

– Чего же ждать-то будете? Чинарика, что ли? Я ведь их не оставляю и не даю никому, а вас просто угощаю! Завёртывайте! Вы вроде гость.

А я после сверну. И покурим вместе!

Они свернули самокрутки, табачный дымок поплыл над пеньком, служившим им диваном, и ещё немного они помолчали.

– Значит, всё, товарищ старший лейтенант? Завтра уйдёте от нас совсем? – спросил Кухаров, который до этого момента не обращался к Егорову ни с одним вопросом.

– Да, Дмитрий Александрович! Значит, завтра уйду. Но не совсем пока! Я же говорил, что буду навещать вас! А там… будет видно.