Симфония времени и медные трубы

В лесу было много сосен, цветущих кустарников.

Но вот уже повели подразделения на обед. Старшина Сибиряков посмотрел вопросительно на Егорова и сказал, что, пожалуй, время и оркестру пообедать.

Егоров согласился с мнением старшины, и уже через пару минут, тщательно приведя себя в порядок и построившись, музыканты пошли к столовой. И в это время Егорова окликнули. Повернувшись в сторону окрика, Егоров увидел подходившего к нему Добровина.

– Так что же вы, товарищ Егоров, думаете об обеде?

– Да, пожалуй, пора уже.

Люди уже отбыли.

– Они правы. А где вы устроились на жильё?

– По совести говоря, не думал ещё об этом. Вот пока устраивали нечто вроде вигвама для музыкантов.

– В общем – хорошо. В домике, где мы разместились, есть ещё одно место. Если хотите, то мы можем быть все вместе.

– Кто же это все-то?

– А всё население нашей первой палатки. Народ хороший. А теперь идёмте в столовую. Это недалеко от штаба.

Комсоставская столовая не отличалась ни комфортом, ни качеством кушаний.

Но, во всяком случае, суп был достаточно горяч, каша полита каким-то неведомым соусом, а чай был и вовсе хорош. Все столики были заняты командирами, и было заметно, что командиры сидели за столиками поротно, не смешиваясь пока с представителями других подразделений.

В глубине столовой виднелась дверь, за которой располагались столики с более чистыми скатертями и не с табуретками, а со стульями у столов. Егоров спросил у Добровина, что это за комната и почему туда никто не входил.

– Как же! Это комната для командования. Не для нашего брата.

Закончив обед и узнав, что ужин начнётся в восемь часов вечера и столовая будет открыта до девяти, а завтрак начинается с семи утра и продолжится до девяти, Егоров и Добровин направились к разреженной небольшой рощице, где стоял довольно длинный приземистый домик с большим крыльцом посередине.

– А вот и наш дом, – сказал Добровин. – Сейчас покажу вам наши апартаменты, а потом идите получать постельные принадлежности и устраивайтесь.

В той части дома, куда они вошли, были три комнаты, разделённые коридорчиком с печкой, обогревавшей все эти комнаты. Люди, что находились в комнатах, были хорошо знакомы Егорову. Здесь были и Шумин, и Родановский, и Полтинин, и Иницкий, были ещё Старухин и Калерин, тоже имевший отношение к «масштабу всей части». Все они дружно приветствовали Егорова и тотчас утвердили его в качестве «квартиранта».