Симфония времени и медные трубы

Подошёл к своему столу, разложил на нём полученные им тетради и, пригласив нескольких человек в помощь, начал линовать листы в тетради, предназначенные под оркестровые партии. А бумагу под партитуры.

Вернувшийся из штаба Сибиряков доложил, что оттуда приходили просить сигналиста и что он принял решение послать к ним Петрова. Сигналить он может, а вот никакой он не трубач, а просто трепло! Жалеть о нём нечего, а то, что он будет в штабе сигналистом, нам же легче…

Егоров изумился.

– Да ведь он так говорил об оркестрах! Таким себя показывал мастером! А проверить-то нельзя было…

– Не переживайте, товарищ старший лейтенант.

Без него чище будет.

И Сибиряков спокойным образом отошёл в сторону и как ни в чём не бывало начал усердно тянуть гамму, целыми длинными нотами, постоянно забираясь всё выше и выше. Он разыгрывался, раздувал свой инструмент. И правильно. Все музыканты были заняты теперь своими уже чисто профессиональными делами. Занимались все, за исключением тех, кто линовал нотную бумагу.

Все играли, и только Кухаров, дневальный по оркестру, держал в руках не инструмент, а большую самодельную метлу. Методически, с невероятной аккуратностью и с лицом страшно занятого человека он подметал, между прочим, отлично выметенный пол.

Излиновав уже порядочное количество нотной бумаги, дирижёр решил, что надо приступить к основному делу. Прежде всего оркестровать Интернационал. Почему? Гимн он великолепно знает на память, оркестровать его значительно легче, чем неизвестную незнакомую вещь.

Но как сделать Интернационал хорошо звучащим для военного оркестра?!

Какую выбрать тональность? Очевидно, надо опять советоваться со старшиной.

– Товарищ Сибиряков! Вы не помните, в какой тональности играет духовой оркестр Интернационал? – обратился Егоров к старшине.

– Ну как же, в чистом, товарищ старший лейтенант, начисто! Ни тебе бемолей, ни тебе диезов, это уж точно!

И сейчас же на своей трубе наиграл несколько тактов Интернационала.

– В чистом тоне, – солидно подтвердил Назимов и тоже наиграл Интернационал, но уже баритоновую партию, значительно отличающуюся от партии трубы. Егоров сразу же подумал: «Ох, тут надо ещё контрапунктирующую партию для баритона».

В разговор вмешался Шевяков, бейный басист, успевший с утра довести свой огромный геликон до умопомрачительного блеска.

– Интернационал – два бемоля в ключе си и ми бемоль. Это точно! – и тоже издал несколько мощных звуков.