Симфония времени и медные трубы

Вся эта затея была выполнена очень искусно, и догадаться о том, что книга Плеханова служит тарой для табака, было прямо невозможно!

– Блестящая работа! – резюмировал Толстых.

– Больше того, могу утверждать, что это работа ювелирная! – отозвался Полтинин.

– Но всё же, чья же это идея? – задал вопрос Добровин.

– По выполнению судя, это дело рук Макси моей, – сказал Егоров, – но, по-моему, не без маминых советов это сделано. Мама же, бабушка-то, мастерица на такие дела – редкостная!

Это был очень приятный вечер! Товарищи курили и наслаждались! Наслаждались откровенно и искренно.

Но Добровин и тут был верен себе. Он по-хозяйски пересчитал все пачки ферментированного табака и сказал:

– Двадцать пять! Ты их, Егоров, не транжирь по-пустому, не щеголяй, знаешь ли! Конечно, будет табак в части, но когда? Чёрт их знает! А поэтому ты сделай так: по пачке дай нам! Взаймы! Только так. И, конечно, тем, кто хочет на этих условиях взять. Учти Рамонова, дай ему пачку, но так, чтобы он почувствовал! Чтобы понимал, чтобы ценил любезность твою.

Две-три пачки дай музыкантам своим, побалуй их, они ребята хорошие, а ты же их терзаешь до посинения, вот и дай им маленечко забыться! А остальное спрячь. Сам-то кури сколько хочешь, а насчёт того, чтобы держать табак наготове, открытым для всех, – об этом забудь. А то уже завтра у тебя ничего не будет. Так-то вот. Угощай с толком! А крошёный табак пока спрячь. Пусть будет НЗ. Верно я говорю, братцы?

Все согласились с доводами Добровина.

– Будет, конечно, табак, будут и папиросы, но когда они появятся? Запас не повредит… – заметили товарищи.

На другой день во время оркестровых занятий Егоров обратился к музыкантам с такой речью:

– Вот какая вещь, товарищи музыканты! Прислала мне жена одну интересную штуку! Штука эта пока что у нас редкая и ценная. Ценная теперь, в нашем сегодняшнем положении на сегодняшний день. Хочу я с вами этой штукой поделиться и доставить вам такое же удовольствие, как и самому себе. Но как мне это сделать, пока я не знаю! А я никого не хочу обидеть, все для меня равноценны, и всех я одинаково уважаю! Какая это штука – вижу я вопрос в ваших глазах.

Это очень хороший табак, – и он вынул из кармана и показал музыкантам четыре пачки табака в яркой, цветастой упаковке.

Музыканты сидели молча, внимательно поглядывая на табачные пачки. В комнате было очень тихо.

Егоров продолжал:

– Вот у меня есть одно предложение! Ваше дело согласиться с ним или отвергнуть его.