Симфония времени и медные трубы

Егоров знал статью уголовного кодекса, говорящую о потере оружия, и перспектива военного трибунала и последующей за тем меры наказания его просто волновала! Он в душе уже ругал себя за своё «донкихотство», уже говорил сам себе: «Я же не Макаренко», – но в это же время всё дольше и дольше задерживался в бане!

Про себя он решил, что, установив побег Кухарова (а что побег этот будет, в этом Егоров был почти уверен), он сейчас же пойдёт к Рамонову и к уполномоченному Особого отдела, сам расскажет всё как было и, быть может, этим немножко облегчит свою печальную участь.

Наконец Егоров оделся, затянул ремень, на котором теперь он ощутил особенную пустоту на месте кобуры. Поговорил ещё в дверях бани с военным врачом, дежурившим по бане, а затем медленно, очень медленно пошёл по дороге к оркестру. Уже темнело. И вот вдали он заметил какую-то фигуру, метавшуюся беспокойно с одной стороны дороги на другую. Егоров не прибавил шагу. Фигура же, очевидно, заметившая его приближение, бегом, резкими прыжками, кинулась в его сторону, и наконец в приблизившемся Егоров узнал Кухарова.

– Вот… вот, возьмите, товарищ старший лейтенант! Всё цело… всё цело… – хриплым, взволнованным голосом бормотал Кухаров и совал свои руки прямо в Егорова.

– Что за истерика, Кухаров! Что это за сцена такая? Почему вы здесь, а не в помещении? Что это такое?

– Не мог… не мог я… – чуть ли не рыдал Кухаров и, схватив себя за голову, побежал по дороге к помещению.

Когда Егоров вошёл в помещение оркестра, там царил покой! Вымывшиеся в бане музыканты сидели вокруг жарко топившейся печи и вели тихие разговоры. Кухарова не было видно.

Егоров посидел немного в кругу своих музыкантов, поговорил с ними о ближайших планах оркестра, рассказал им кое-что из своей предвоенной жизни и работы с оркестрами. Покурили! И в это время из штаба части принесли приказание о том, что завтра вечером в клубе надо будет играть на совещании партактива части.

Тут же Егоров распорядился в отношении выполнения полученного приказания и тихо сказал Сибирякову:

– А Кухарова оставьте дежурить по оркестру. Не берите его на игру!

На другой день, проведя открытие совещания, Егоров поручил проведение всего совещания старшине, сам же сказал, что ему надо поработать с нотами, и ушёл в оркестровый домик.