Симфония времени и медные трубы

Егоров ахнул, а Добровин восхитился!

– Ну и Кухаров! Ну и мастер! Ведь ты понимаешь, что он сделал? Он за одну ночь перетянул тебе твои уроды на модельную колодку! Ведь это надо уметь! Ты можешь это оценить?

Егоров мог это оценить и оценил уже, но как это практически осуществить – не знал! То есть он знал, что в обычных условиях за эту работу просто платили деньги, и всё! Но как платить деньги своему подчинённому? Он не знал, можно ли это, как это делается, может быть, отнести деньги в финчасть? Добровин же со знанием дела сказал:

– А при чём тут финчасть? Что это, мастерская тебе делала? Да они и не принимают никаких заказов, у них своего ремонта не оберёшься! Финчасть! Придумает тоже! А ему денег дать? Обидится, наверное! Вряд ли он из-за денег старался! Тут, наверное, что-нибудь более серьёзное.

А ты попросту! Словами поблагодари, руку пожми, или, ещё лучше, табачку поднеси, пачечку. Есть ещё у тебя?

В общем, вопрос о награждении Кухарова не был решён. А Егоров волей или неволей вынужден был надеть свои, ставшие новыми, сапоги и пошёл в них.

Уже в столовой командиры обратили внимание на них, а в штабе, куда Егоров был вынужден зайти по делу, его увидел сам Рамонов.

Ответив на приветствие Егорова и пожав ему руку, Рамонов уставился на сапоги Егорова и несколько мгновений молча смотрел на них, затем спросил:

– Великолепные сапоги! Но ведь это же кирза?

– Так точно, товарищ майор! Кирза!

– Смотрите-ка, оказывается, из такого материала можно сделать совсем неплохую вещь? Очень хорошие сапоги! И, заметьте, при хороших сапогах и осанка совсем другая.

Очень интересно!

Майор Рамонов был, оказывается, более тактичным, чем предполагал Егоров, и не стал допытываться, какими путями у него оказались такие сапоги. Но интендант третьего ранга Комлев был более любопытным и настойчивым и прямо вцепился в Егорова, требуя сказать, кто ему переделал сапоги.

– Не в нашей мастерской? А где тогда? Вы же в город не ездили, никуда не отлучались! Петров, что ли? Он и так занят! Ну, кто же сделал?

С трудом освободился от него Егоров, с ещё большим трудом не раскрыв ему тайну своих сапог.

В оркестре всё было благополучно. Люди занимались, работали. Кухаров и вида не подал, что он в чём-то «повинен». Во время перерыва Егоров подозвал его, отвёл в сторону и, не скрывая своих благодарных чувств, сказал ему:

– Ну, Кухаров, спасибо вам. Я не ожидал такого мастерства и такой быстроты.