Симфония времени и медные трубы

А ведь по замыслу-то она написана в трёхдольном размере и для исполнения в движении не рассчитана. И, несмотря на это, хотя ударения всё время падали то на левую, то на правую ногу (тогда как в строевых песнях ударения должны быть только под левую ножку), её пели во всех подразделениях, во всех родах войск! Это говорило о том, что «Священная война» была принята солдатским сердцем и была расценена солдатом как необходимая его принадлежность. С этой песней он шёл в бой за Родину, в своей решимости защищать её до конца, не жалея ничего, отдавая свою жизнь за Родину!

«Священную войну» пели и в части.

Пели и в строю, пели и в свободные минуты, и, собственно, казалось бы, не было нужды исполнять её на концерте. Но комиссар Герош считал, и Егоров был с ним совершенно согласен, что «Священная война» должна иметь такое же значение, как позывные на радио, такое же значение, как строки «Смерть фашистским захватчикам» на печатных изданиях, говорил Герош.

И, несмотря на то, что «Священную войну» знали все, её слушали с восторгом! И припев к последнему куплету обычно подхватывали все слушатели! Очень впечатляюще звучали слова:

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна, –

Идёт война народная,

Священная война!

Долго не смолкали аплодисменты после «Священной войны»!

Обычно песни перемежались стихами в исполнении участников ансамбля.

Стихи на военные темы Безыменского, Жарова, Твардовского, Прокофьева, Алтаузена, Долматовского и других авторов. Очень любили стихи Всеволода Лободы, воевавшего где-то совсем неподалёку от части. Очень доходили до слушателей его слова:

Невесел в дымке канонады

Сугубо штатский человек…

Подавляющее большинство слушателей, хотя и одетых в полную военную форму, были «сугубо штатскими человеками» и не стеснялись этого, они были готовы отдать свои жизни за Родину, они беззаветно работали над приближением победы над врагом, и, конечно, все они были уверены в том, что придёт время, когда они вернутся к своему мирному труду на славу своего Отечества.

Читалась и проза. Очень любили миниатюры Остапа Вишни, с неизменным успехом проходили рассказы Михаила Зощенко, но с совершенно неописуемым волнением слушались фронтовые заметки Эренбурга, написанные, казалось, кровью сердца!

Заканчивался концерт обычно оркестром. Комиссар Герош особенно настаивал на том, чтобы в заключение концерта была исполнена «Тачанка» Листова.