Русские Древности

А теперь всмотритесь повнимательнее в связку шкурок, которые протягивает смиренный, испуганный русич сборщику даней хозарскому (другой сидит с мечом на поясе). На рисунке отчетливо видно, что это либо куньи шкурки, либо бобровые, которые во все времена имели хорошую цену. Смотрим далее, левой рукой славянин законопослушный протягивает козарянину-сволочи («сволочами» на Руси считались бандиты, воры, «сволакивающие» награбленное) кувшин в виде горшочка. В нем либо мед, либо злато-серебро, собранное, сэкономленное в течение «лета» по денежке.

Но самое главное, самый ценный товар жмется испуганно за спиной родного тятюшки-батюшки: это «белы девицы», краснощекие да румяные, голубоглазые да светловолосые, красивые да статные и пригожие, взращенные на вольных хлебах и зеленых лугах под крылышком родной матушки – ладные русские девушки – пленницы – ладушки. Оденет злой козарянин-хозарянин на лебединую шейку дубовую колодку, свяжет «полон» крепкою веревкою, стеганет плеткою и погонит их, бедных, в далекий Крым либо «Рым».

О каких «белках с дыму» идет речь? Рассеялись они, словно дым, словно наваждение какое-то. Вот к чему приводит неточный перевод. «Белы девицы», плача и напевая грустные песни о родине, о родном доме, бредут степною пыльною дорогою-шляхом в Крым – логово Змея Горыныча. Мудрый гений Пушкина словно рентгеном высвечивает рабское царство Черномора:

Узнай, Руслан! твой оскорбитель – Волшебник страшный Черномор, Красавиц давний похититель, Полнощных обладатель гор.

Александр Сергеевич не только указывает в своей поэме «Руслан и Людмила» место обитания Черномора – горный Крым, но и точно называет древнерусского богатыря Руса – ланда – Русланом.

Если же в доме (дыме) не было девушки у древних полян («бельков»), брали парня. Последующие летописи буквально плачут горькими слезами от набегов половцев – «людей с поля», со степи, крымских татар. Открываем одну из них: около «Троицына дня» в 1592 году было опустошительное нашествие крымских царевичей на Украину, на Рязанские и Воронежские земли. «Крымцы, – пишет летописец, – многих людей побиша, и села и деревни пожгоша, дворян и детей боярских и с женами и многих православных христиан в полон поимаша, и сведоша полону многа множества, яко и старые люди не запомнят такие войны от поганых».

Перед вами отрывок из «Летописи о многих мятежах».

Подобных нашествий, набегов на хлебосольную Русь мы наблюдаем во множестве. «Только за первую половину XVII века, – пишет историк Н.