Банда возвращается

 – Я понял… Фиксируется фамилия посетителя и время каждого прихода и ухода отдельно?

– По правилам – да.

– Ав реальности? – зацепился Александр, без особой, правда, надежды выяснить что-либо значительное, прошедшее мимо внимания других.

Репека отвечал обстоятельно и точно:

– Когда выходит относительно большая группа, мы фиксируем только номер карточки и очередность прохода. Время потом проставляется приблизительно.

– Сколько человек присутствовало на совещании?

– Двадцать семь.

– А всего было в блоке?

– Восемьдесят четыре.

– Таким образом, с совещания люди выходили одним сплошным потоком?

– Сначала большая группа. А потом по одному, по двое следовали задержавшиеся.

– И мы можем установить очередность выхода, но не точное время?

– Да.

– Это можно узнать, только просмотрев видеопленку? – это была уловка: не проговорится ли лейтенант, не выдаст ли что-нибудь на блюдечке.

– Вопрос к Кожинову…

– …Президенту и Госдуме, я уже слышал, – разочарованно вздохнул Банда.

– Нет, я зашел, так сказать, по собственной инициативе, – Репека за словом в карман не лез.

– По нужде, то есть.

Репека пожал плечами:

– Может, и так.

– Смоленцева убили в кабинке?

– Нет, его тащили туда, – лейтенант кивнул в сторону туалетной комнаты, – на полу остались капли крови, а тело было брошено ничком на унитаз.

– Ноги не торчали?

– Нет, там достаточное расстояние до двери.

– Хорошо, все это я увижу по фотографиям. Что вы предприняли дальше?

– Достал пистолет и проверил остальные кабинки, затем сообщил о происшествии по команде.

Банда оживился:

– Кому именно?

Последовала почти неуловимая пауза:

– Я находился на тот момент в оперативном подчинении у лейтенанта Макаровой, ей и сообщил.

– А она?

– Она через несколько секунд прибыла сюда.

– Дальше.

– Макарова отослала меня к Кожинову, а сама осталась дежурить здесь.

Тон Александра не демонстрировал особого интереса; все это были, можно сказать, рутинные вопросы:

– Побежали?.. Почему нельзя было просто сообщить по переговорнику?

– Услышали бы посторонние, нет связи, которая бы работала только с Кожиновым.

– А телефон?

– Тоже кто-то услышал бы…

Бондарович сообразил:

– …и в записи осталось бы на прослушивании. Понятно. Потом ты прибежал с Кожиновым, и все закрутилось.

– Именно так.