Инструктор. Глубина падения

– Подожди немного… Мне тут людей нужно встретить… – в замешательстве обронил Паршин, поглядывая на француза, который тактично отошел в сторону.

– Хорошо, я подожду… – кивнула Марго, продолжая поглаживать Паршина. – Сколько скажешь, Эд, столько и подожду.

– Нет, давай мы сделаем не так… – решительно сказал Паршин и, отстранившись от Марго, подошел к французу: – Слышь, друг, выручай! Ты же француз, должен понять. Если женщина просит…

– Ну да… – кивнул Перен и уточнил: – Но что я должен делать?

– Мы сейчас на часок отскочим в одно место.

А ты посиди здесь, кофе попей. Грановский прилетит, позвонит. Они знают, что я в казино, и сразу приедут сюда. Грановский и Маша, моя жена. Она у меня журналистка, журнал свой издает. В общем, поговори с ними… Скажи, что у меня здесь сделка одна нарисовалась и я позже приеду…

– Это кто, твой деловой партнер? – спросил Перен, хитро прижмурившись и тоже переходя на «ты».

– Ну, что-то вроде того.

– Вроде того… – покачал головой месье Перен и добавил: – Хорошо, я все сделаю.

– Я твой должник! – кивнул Паршин и, тяжело вздохнув, посмотрел на охранников, которые не спускали с него и Марго внимательных взглядов.

– Алексей! – позвал он высокого широкоплечего блондина. – Поедешь с нами. А Роман пусть за французом присмотрит. Ну а потом жена моя еще должна прилететь.

– Слушаюсь, босс, – кивнул Алексей и, вернувшись к Роману, что-то ему сказал.

– Что, ты этого амбала с собой потащишь? – недовольно буркнула Марго.

– Так положено, детка.

Он нас, то есть меня, в машине подождет…

– Ну, как знаешь!

– А когда они должны прилететь? Они уже вылетели? – спросил месье Перен.

Но Эдвард Паршин только неопределенно махнул рукой. Марго опять привстала на цыпочки и поцеловала его в губы, и он больше ни о чем не мог думать. Сейчас ему хотелось поскорей уединиться, сбросить наконец с себя этот надоевший костюм и утонуть в женских объятиях. Самое главное, что Марго не будет ни о чем его просить, не будет ни о чем расспрашивать.

Они просто вместе окунутся в то, что называется страстью. В любви, как и в бизнесе, Паршин был ненасытен.

Когда он только познакомился со своей будущей женой, Машей, они целовались прямо на улице, и ему страшно нравилось, что, казалось бы, приличная девушка, журналистка, готова отдаться ему даже на лавочке в парке. Она в буквальном смысле таяла, растекалась в его руках, как масло. И это его возбуждало, а главное, тешило самолюбие.