Инструктор. Глубина падения

Он сразу подумал, что старик его, увы, не дождался.

Однако не успел он высказать соболезнования, как в прихожей появился сам Грановский, тоже в траурной черной рубашке. Ничего не сказав, он нырнул в дальнюю комнату и вернулся с пакетом.

– Не дай Бог вам пережить своих детей… – промолвил Грановский, передавая Иллариону Забродову пакет, потом тяжело вздохнул и заплакал.

Поскольку кроме сына у Грановского детей не было, Илларион Забродов понял, что какая-то беда случилась именно с ним.

Поговорить, правда, они не успели.

Входная дверь распахнулась, и в квартиру влетела вся затянутая в черный шелк, с ажурной черной шалью на голове и огромным букетом темно-красных роз не кто иная, как госпожа Паршина.

Правда, она, скользнув взглядом по лицам присутствующих, сделала вид, что Забродов, у которого всего пару дней тому она брала интервью, ей не знаком. Или действительно его не заметила и не узнала. Она бросилась Еве на шею, и они зарыдали.

В квартиру начали заходить мужчины в кожанках, черных костюмах и черных рубашках.

В прихожей запахло дорогим парфюмом и кожей.

Илларион Забродов спросил у Грановского, нужна ли его помощь, но тот как-то сразу и резко покрутил головой:

– Нет-нет. Они сами.

Возвратившись домой, Илларион Забродов спрятал пакет с книгой в ящик стола, а сам подошел к окну. У подъезда, как он и предполагал, стояло несколько весьма представительных авто. Невестке соседа Еве Паршина и еще какой-то высокий строгий мужчина, похоже охранник, помогли устроиться в черном джипе.

Паршина села с ней рядом на заднее сиденье. А вот соседа, Грановского, Забродов почему-то не заметил. Хотя было странно, что отец, пусть и в преклонном возрасте, не поехал на похороны сына.

Забродов дождался, пока все машины отъехали, и направился на кухню. Вместо обычного утреннего кофе он решил заварить себе чаю и отоспаться после ночной рыбалки. Особых планов на день у него не было, дела могли подождать. Но едва он включил воду, как в коридоре раздался звонок. Взглянув в глазок, Илларион Забродов с удивлением увидел Грановского.

Он был без пиджака, в наполовину расстегнутой черной рубашке, растрепан, бледен и как-то странно дрожал. В руках он держал ярко-синюю папку.

– Дмитрий Палыч, дорогой, вам нехорошо?! – с тревогой проговорил Забродов, пропуская его в квартиру.

– Нет-нет, Ларик, все в порядке… все в порядке… – проговорил Грановский, прижимая папку к груди.

Забродову даже нравилось, что кто-то, как в детстве, называет его Лариком.