Гамбит Воскресенского, или Как я свергал Александра Лукашенко

Президент США Рональд Рейган тогда сказал: «Мы рукоплещем Горбачеву за то, что он вернул Сахарова из ссылки, что опубликовал романы Пастернака «Доктор Живаго» и Рыбакова «Дети Арбата».

В общем, литература, политика и жизнь тесно и чрезвычайно интересно стали переплетаться, создавая поразительно яркие эффекты. Меня это завораживало.

А в 1990 году родители достали где-то зачитанное до дыр самиздатовское издание, в котором переплелись автобиография, политическое кредо и рассказ о кампании Бориса Ельцина на выборах народных депутатов в Верховный Совет СССР, куда он попасть не должен был ни при каких раскладах.

Книга называлась «Исповедь на заданную тему». И если бы это название тридцать с лишним лет не застолбили Борис Николаевич и его копирайтеры, вы бы сейчас читали текст ровно под таким названием.

Можно по-разному относиться к Ельцину, но его книга повлияла на меня очень серьезно. Так что если Ленина, по его словам, глубоко перепахал роман Чернышевского «Что делать?» (редкое занудство, на мой взгляд), то на меня повлияла исповедь будущего политического тяжеловеса, а тогда опального борца за справедливость Ельцина.

Правила игры поменялись: каждый сам за себя

Мне было 14 лет, когда распался казавшийся вечным «единый могучий Советский Союз». Это государство, при всех его мнимых и реальных ошибках и несовершенствах, дарило людям то, что стало предметом для неумных шуток либералов всех мастей в 90-е годы – чувство уверенности в завтрашнем дне.

Наступило абсолютно дикое, людоедское время.

У людей, честно и фанатично работавших на свою великую страну, сгорели все денежные накопления и рухнули идеалы. И это было совершенно не смешно, хотя доморощенные острословы пытались реагировать на ситуацию примерно так, иронично обращаясь к интеллигенции:

Что ты пискнул? Что за идеалы,

Больше так при мне не говори.

Ты наверно спутал с одеялом,

Высшие материи свои[7 - Леонид Сергеев, «Монолог “сильной личности”».]…

Да, Беларусь была своеобразным интеллектуальным и промышленным центром огромной страны, но с распадом четко выстроенной системы и она оказалась в крайне непростом положении.

Нормой стал лозунг «Каждый выживает, как может». А тех, кто не мог, просто списывали за ненадобностью. Мол, таковы веяния нового времени, ничего личного.

Мне знакомы случаи, когда профессора, заслуженные ученые – элита страны готовы были идти в стеклодувы, Бог знает куда, чтобы обеспечить себе и своим семьям самое обычное пропитание.