Дежурный по КТуркВО

С техникой захвата новички знакомились, посматривая на завсегдатаев – надо было понять, как прихватить щит, как развернуться, чтобы пробежать до камеры, никого не задевая. Процедура получения вертолётов была для начкаров развлечением и утолением жажды власти. Как правило, в караул на гауптвахту посылали молодых и борзых лейтенантов, а выработанные «правила» передавались из уст в уста. Арестанты демонстрировали согласованность движений и недюжую ловкость. Если никто не замешкался, то в камере на щите каждый мог спать на спине.

И вот, вручили нам вертолёты и поначалу поместили в предвариловку. «Приговор» должны были вынести только в понедельник, когда на службе появится арестовавший заместитель коменданта. Разложили мы вертолёты, вознамерились лечь спать. В предвариловке помимо нас троих были ещё трое бойцов. Два солдата и огроменный сержант чеченец. Вроде не качок, просто в телесах и очень высокий ростом – за два метра.

Едва закрыли глаза, в коридоре раздались дикие визги, ругань, матерщина, типа всех вас жестоко поимею, будете плясать под мою дудку и иное такое. Открывается дверь и после натурального поджопника в наше помещение влетает и падает на пол некий бойкий мужичонка. Ростом метра полтора и ужасно визгливый. Пьяный в стельку, в гражданских одеждах, штаны порваны по шву на заднице, зато в руках чистые белые кроссовки, являвшиеся дефицитом даже в хорошо снабжаемой столице Туркмении.

Дверь закрылась, мы приготовились смотреть шапито. Мужичок вскочил на ноги, оглянулся, презренно цыкнул на нас, обозвал уродами и тут же накинулся колошматить железную дверь. Орал, что он офицер, находиться в одной камере с солдатами ниже его достоинства, и что он сделает со всеми, стоит ему только дождаться утра и выйти на волю. Он не какой-то там простой офицер, он офицер при должности, от одного названия которой все должны были падать ниц и целовать его босые ноги.

Первым вознемог слушать унижения чеченец. Он встал, подошёл к бунтарю сзади, возложил ручищу на плечо: «Э… угаманись, да?!» «Пшёл вон!» – не оборачиваясь, завизжал мужичок, продолжая колотить дверь. «Слюшай-ка, два раз говорю, спать иди, да?!» «Я сказал: пошёл вон!» – облаялся мужичок, обернулся с замахом и носом ткнулся в пуп чеченца.