Дежурный по КТуркВО

Замечу опасность, говорит, просигналю громким свистком вверх…

Рискуя быть замеченными и повязанными по рукам и ногам, перелезли мы с Володей в казавшуюся запретной зону. В запретной зоне охраны не было, освещение отсутствовало – лезь не хочу. Озираясь по сторонам и сотрясая поджилками, проникли в КУНГ. Странно, когда я днём и прилюдно сюда лазил – нервозности в телесах не замечал, а этой ночью «в составе группы лиц» поджилки тряслись так, что даже КУНГ, показалось, ходил ходуном.

Стараясь тише греметь гаечными ключами, сняли АЗС с крепежей, замотали в брезент и подались на попятную.

Десять, двадцать минут, а может и четверть века прошли с начала секретной военной операции, уже не вспомнить. Перемахиваем через забор, своими глазами наблюдаем давно уже описанную поэтом картину:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи ещё хоть четверть века –

Всё будет так.

Исхода нет…

Вслед словам великого поэта, дополню его картину некоторыми непроизвольными мазками от себя:

А под бессмысленным фонарным светом,

Склоняя ночь и чувственность небес,

Наш командир и дамочка с приветом,

Бессвязно подбирали глубину словес…

Ротный Кучмагра стойко ожидал результатов свершения нами ратного подвига, но стойкость командира поколебала пьяненькая дамочка бальзаковского возраста, неизвестно откуда и куда державшая путь.

Завидев одиноко стоявшего на посту офицера, она воспылала желаниями и предлагала свои кустодиевские формы для утоления греховных страстей. Оставить пост и предаться полюбовным утехам офицеру Советской армии не по рангу. А пасть лицом ниц перед солдатами было даже более чревато, паче при выполнении боевой задачи, но и грубо отшить грешницу командир тоже не мог. Ибо всё могло закончиться визгом и ненужным привлечением внимания.

Подходим, киваем командиру – дело на мази. Командир в ответ – отлично! Устав от насмешек и язвительных шуток офицера, фигуристая дамочка переключила внимание на нас. Пыталась зазвать в ближайшие заросли. Не было бы рядом командира, мы бы пали под чарами её чернявых глазок, но воинский долг и строгий взгляд командира заставили нас взять путь в расположение батальона.